Дни Киберабада - Йен Макдональд

Протяжный жуткий вопль, словно скрежет поломанного механизма. Иссушенные руки Мадхури взлетают к лицу. Дыхательная трубка заполнена табачным дымом.

– Чудовище! Чудовище! Неестественное дитя, ах, лучше бы я оставила тебя в том басти! Прочь отсюда, прочь, прочь, прочь!

Эша попятилась от безумной ярости старухи, а медперсонал уже спешил через палящий зной лужайки к ней навстречу: колыхание белых сари.

* * *

В каждой сказке непременно должна быть свадьба.

Конечно же, эта свадьба стала событием сезона. Обветшавшие сады Шалимар с помощью целой армии мали превратились в дивный, зеленеющий и основательно политый сад из фантазии махараджи – со слонами, павильонами, музыкантами, всадниками, кинозвездами и роботами-барменами. Нита и Прийя в потрясающих туалетах ужасно неуютно чувствовали себя в роли подружек невесты; чтобы благословить союз женщины и искусственного интеллекта, наняли великого брамина. Каждый телеканал послал своих репортеров: людей и сарисинов. Блестящие распорядители отмечали новоприбывших и уходящих гостей. Толпы папарацци мечтали сделать снимки. Несмотря на натянутые отношения между двумя странами теперь, когда бульдозеры Авадха сгребали пески Ганга для постройки земляного вала, прибыли даже политики из Бхарата. Но в основном собрались люди страны-захватчицы, теснящиеся на дорожках между охранниками и вопрошающие: «Она выходит замуж за что? И какой в этом смысл? А что дети? И кто она, собственно? Ты что-нибудь видишь? Я ничего не вижу. Там вообще есть на что смотреть?»

Но гости и знаменитости были оснащены наушниками и аплодировали жениху в золотом одеянии, сидящему верхом на белом жеребце, выступающем по разровненным граблями дорожкам с изяществом отлично выезженного коня. И потому как гости были известные и званые, никто из них не сказал, что там никого нет, хотя бесплатное французское шампанское от известного сомелье лилось рекой. Никто вовсе не удивился, когда после отъезда невесты в длинном лимузине послышался сухой разреженный гром, и сошлись тучи, и знойный ветер разметал по дорожкам карточки приглашений; все заторопились к своим машинам.

Все газеты кричали об этом.

Звезда катхака сочеталась браком с возлюбленным-сарисином!!! Медовый месяц в Кашмире!!!

Над площадями и минаретами Дели джинны собрались на совещание.

* * *

Он приходит за ней во время шопинга в галерее «Туглук». Прошло три недели, но продавщицы все еще кивали на нее друг дружке и перешептывались. И это ей нравилось. Ей не понравилось, только как они глазели на нее и хихикали, когда копы Кришны увели ее от прилавка японской фирмы «Черный лотос».

– Мой муж – аккредитованный дипломат, и это – дипломатический инцидент.

Женщина в скверном костюме аккуратно подталкивает ее, заставляя сесть в машину. Министерству не нужны претензии о личной ответственности.

– Конечно, но вы-то не дипломат, госпожа Рао, – говорит Тэкер и устраивается рядом с ней на заднем сиденье. От него по-прежнему несет дешевым афтершейвом.

– Ратхор, – поправляет Эша. – Я сохранила свое сценическое имя. Посмотрим, что скажет мой муж о моем дипломатическом статусе. – Она поднимает руку и делает мудру, чтобы поговорить с Эй Джеем, как теперь называет его. Тишина. Она вновь повторяет движение.

– Машина экранирована, – объясняет Тэкер.

Как и все здание, куда ее везут. По наклонному съезду машина въезжает прямо внутрь и останавливается на парковке в цокольном этаже ничем не примечательного сооружения из зеркальных панелей и титановых блоков на улице Парламента, мимо которого она тысячи раз проезжала по дороге в магазины на площади Коннахта и ни разу не обращала на него внимания. Офис Тэкера находится на пятнадцатом этаже. Помещение весьма опрятное, и вид на древнюю астрономическую обсерваторию Джантар-Мантар прекрасный, только едой пахнет: на столе недоеденный тиффин[164]. Эша ищет фотографии семьи-детей-жены, но на снимках только сам распрекрасный Тэкер, в отглаженных белых брюках перед крикетным матчем.

– Чай?

– Пожалуйста.

Ее начинает раздражать безликость здания госслужбы: город в городе. Теплый и сладкий чай принесли в маленькой одноразовой пластиковой чашке. Улыбка Тэкера с виду тоже теплая и сладкая. Он сидит в конце стола, повернувшись к ней, и словно сошел с иллюстрации руководства по поведению для копов Кришны под названием «политика неконфронтации».

– Госпожа Ратхор. С чего бы мне начать?

– Мой брак заключен законно…

– О, я знаю, госпожа Ратхор. В конце концов, мы живем в Авадхе. Ну что ж, женщины порой даже выходили замуж за джиннов, и на нашей памяти тоже. Я не об этом. Речь идет о международных отношениях. Объясню. Вода: мы принимаем ее как должное, пока она есть, так? То есть пока не иссякла.

– Всем известно, что мой муж все еще пытается договориться о решении проблемы Кунда Кхадар.

– Да, конечно. – Тэкер берет со стола конверт из коричневой бумаги, заглядывает в него с жеманным выражением лица. – Как же тогда быть с этим? Госпожа Ратхор, рассказывает ли вам муж о своей работе?

– Данный вопрос неуместен…

– Да-да, простите, но потрудитесь взглянуть на эти фотографии.

Большие глянцевые снимки хорошего разрешения, гладкие, только что отпечатанные и потому сладковато пахнущие. На аэроснимках лента сине-зеленой воды, белые пески, рассеянные непонятные фигуры.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Допускаю, так оно и есть. На этих снимках, выполненных беспилотными летательными аппаратами, мы видим боевые танки, роботов-разведчиков и зенитные батареи, нацеленные на сооружения в Кунда Кхадар.

Такое чувство, что под ней провалился пол и она летит в такую бескрайнюю пустоту, что ощущает лишь чувство падения.

– Мы с мужем работу не обсуждаем.

– Конечно же. Ой, госпожа Ратхор, вы раздавили стаканчик. Позвольте принести вам другой.

Тэкер отсутствует намного дольше, нежели требуется на то, чтобы взять на кухне чай. Возвратившись, он небрежно задает вопрос:

– Приходилось ли вам слышать об Акте Гамильтона? Ах, простите, я думал, что в вашем положении вы непременно… очевидно, я ошибся. В сущности, это серия международных соглашений, разработанных в Соединенных Штатах, ограничивающих разработку и распространение искусственных интеллектов высокого уровня, точнее сказать, гипотетических интеллектов третьего поколения. Нет? И об этом он вам не говорил?

Одетая в итальянский наряд госпожа Ратхор скрещивает тонкие лодыжки и думает, что этот умник здесь может делать все что хочет, просто абсолютно все.

– Как вы, вероятно, знаете, мы классифицируем и лицензируем сарисинов по уровням в соответствии с их возможностями действовать наподобие людей. Уровень один обладает базовым интеллектом животных, достаточным для выполнения определенных задач, таких никогда не спутать с человеком. Многие из них даже не могут говорить. Впрочем, от них этого и не требуется. Представители уровня два и девять, такие как ваш муж, – на этом слове он ускоряется и словно пролетает его, так