Дни Киберабада - Йен Макдональд

Его улыбка утонула в ледяном холоде Эши.

– Тут в ванной телевизор. А в телевизоре – ты, вещаешь в новостях. Прямая трансляция. Итак, ты правда здесь?

– Чо чвит, ты знаешь, кто я, – распределенная сущность. Я воспроизвожу себя повсеместно. Я полностью там и всецело здесь.

Эша завернулась в огромное мягчайшее полотенце.

– Этой ночью, когда ты был здесь и воплотился в тело, и потом, когда мы были в постели, был ли ты здесь со мной? Всецело именно здесь? Или же одна твоя копия работала над докладом, а другая участвовала во встрече на высоком уровне, а еще одна писала план поставок воды в случае чрезвычайной ситуации и еще одна беседовала с бенгальцем в Дхаке?[171]

– Любовь моя, разве это имеет значение?

– Да, имеет! – Она заметила, что на глаза навернулись слезы, и это не все: в горле клокотала ярость. – Имеет значение для меня. Для любой женщины. Для любого… человека.

– Миссис Рао, с вами все в порядке?

– Ратхор, моя фамилия Ратхор! – Эша слышит, как кричит на маленькую дурочку-репортера. Она встает с дивной грацией великолепной танцовщицы. – Интервью закончено.

– Миссис Ратхор, миссис Ратхор, – испуганно зовет ее девочка-журналистка.

Глядя на свое раздробленное в тысяче зеркал Шиш Махала отражение, Эша замечает в крохотных морщинках лица мерцающую пыль.

* * *

В тысяче сказок говорится о самодурстве и непостоянстве джиннов. Но на каждую историю о джиннах придется тысяча сюжетов о человеческих страстях и зависти, а сарисины, стоящие между людьми и джиннами, учатся и у тех, и других. Ревность и лицемерие.

Когда Эша шла к Тэкеру, копу Кришны, то говорила себе, что ею движет страх перед Актом Гамильтона и влиянием его на мужа ввиду грядущей чистки во благо нации. Но она лукавила. Движимая ревностью, шла она в обращенный окнами на обсерваторию Джантар-Мантар кабинет в здании на улице Парламента. Если женщина хочет своего мужа, то обязательно должна властвовать над ним безраздельно. Об этом повествуют десять тысяч историй. Если одна копия мужа находится в спальне, тогда как другая занимается политикой, – это неверность. Если жена обладает не всем, значит, у нее нет ничего. Поэтому, когда Эша отправилась в кабинет Тэкера с намерением предать, разжала над столом ладошку и служащие внедрили в ее устройство секретное программное обеспечение, она думала: «Вот так, я поступаю правильно, теперь мы квиты». И когда Тэкер попросил ее вновь встретиться с ним на неделе, чтобы обновить программу – потому что в отличие от джиннов, заложников вечности, компоненты программного обеспечения по обе стороны военных баррикад постоянно совершенствуются, – себе он говорил, что им движут служба и преданность стране. Тут он тоже лицемерил. В его случае движущей силой было очарование.

Роботы-бульдозеры начали расчистку места под плотину в тот самый день, когда инспектор Тэкер намекнул, что, возможно, на следующей неделе им нужно будет встретиться в его любимом «Кофе Хауз Интернейшнл» на площади Коннахт. Она сказала: «Мой муж увидит». На это Тэкер ответил: «Мы найдем способ лишить его зрения». Но все равно она спряталась от любопытных глаз в дальнем, самом темном углу, под экраном, по которому транслировался международный матч по крикету, отключила и убрала в сумочку наушник.

– Так что же вы пытаетесь выяснить? – спросила она.

– Посвятить вас в это – значит превысить мои полномочия, госпожа Ратхор, – ответствовал коп Кришны. Безопасность нации. Официант принес кофе на серебряном подносе.

С тех пор они больше никогда не встречались в офисе. Вместе они колесили по городу в правительственном автомобиле, Тэкер возил ее на Чандни Чоук, на могилу Гамаюна[172], к Кутуб Минар[173] и даже в сады Шалимар. Эша понимала, что не случайно они бывали в тех же самых местах, где муж пленил ее. «Неужели за мной постоянно следили? – задавалась она вопросом. – Пытается ли он соблазнить меня?» Конечно же, Тэкер не смог перенестись вместе с ней в Дели далекого прошлого, в восемь Дели прежних времен, но зато он давал ей возможность пройтись в толчее, почувствовать запахи, суматоху, голоса тысяч и тысяч людей, бойкую торговлю, движение и музыку: ее настоящее, ее город кипящей жизни и движения. «Я выцветала, – осознавала Эша. – Выцветала из мира, становилась призраком, скованным браком с невидимкой. Только вдвоем: видимый и невидимый, всегда вместе, только вместе». Нащупывая в украшенной драгоценностями сумочке пластиковый зародыш наушника, она понимала, что ненавидит его. А когда, сидя в фатфате по дороге домой, в бунгало, она надевала завиток, то вспоминала, как Тэкер постоянно рассыпался в благодарностях за помощь в деле государственной безопасности. На это Эша всегда отвечала одно и то же: «Не нужно благодарить женщину, которая во имя страны предает мужа».

Конечно же, он спрашивал. «Ездила прогуляться, – отвечала она. – Иногда мне просто необходимо уйти из дому, уехать. Да, даже от тебя…» Недоговаривать, выдерживать взгляд…

«Да, тебе нужно, конечно».

Бульдозеры превратили Кунда Кхадар в самую значимую стройку Азии, а переговоры вошли в новую стадию. Варанаси напрямую обращается к Вашингтону, убеждая оказать давление на Авадх и заставить отказаться от постройки плотины, предотвратить угрозу войны за воду. Соединенные Штаты обещали поддержку в обмен на подписание Акта Гамильтона, на что Бхарат пойти никак не мог, поскольку все основные зарубежные денежные поступления шли как раз за счет «мыла» «Город и деревня», полностью создаваемого сарисинами.

«Вашингтон советует мне, по сути, подписать собственный смертный приговор, – смеялся Эй Джей Рао. – Определенно, американцы ценят иронию». Они сидели на ухоженном газоне и пили зеленый чай через трубочку. Эша изнемогала от зноя, но возвращаться в наполненный прохладой кондиционера дом не спешила, потому что знала: скрытые камеры фиксируют все. Ну а Эй Джея зной не беспокоил. Эша знала, что он расщепляется. Ночью в редкие часы прохлады он просил: «Станцуй для меня». Но больше она не танцевала ни для сарисина Эй Джея Рао, ни для Пранха, ни для восхищенных зрителей, которые одарили бы ее цветами, хвалой, деньгами и славой. Ни даже для себя самой.

Устала. Слишком устала. Жара. Слишком устала.

* * *

Они встречаются в любимом кафе Тэкера «Кофе Хауз Интернейшнл», коп Кришны страшно волнуется, вертит в руках чашку чаю, боится пересечься с Эшей взглядом. С мальчишеской застенчивостью берет ее за руку. Беседа ни о чем совсем затухает. Наконец он осмелился взглянуть на собеседницу:

– Госпожа Ратхор, я хочу вас кое о чем попросить. Уже давно собираюсь.

Непременно почтительное обращение. Но дыхание замирает, сердце бешено стучит в животном страхе.

– Вы же знаете, что можете меня