Дни Киберабада - Йен Макдональд

колесо экспресса шатабди постукивает по стыковому зазору между рельсами, – человекоподобны с расхождением до пяти процентилей[165]. Поколение три в любых обстоятельствах неотличимо от человека – фактически их интеллект может превосходить наш собственный во много миллионов раз, если только есть способ его замерить. Теоретически мы даже не можем осознать столь великий разум, мы увидим лишь, так сказать, интерфейс поколения три. Акт Гамильтона призван контролировать технологии, которые могут дать толчок развитию ИИ третьего поколения. Госпожа Ратхор, мы действительно полагаем, что поколение три представляет собой большую угрозу нашей безопасности – как нации, так и всему человеческому роду в целом, – не сравнимую ни с какой другой опасностью.

– И мой муж?.. – Такое добротное, комфортное слово. Искренность Тэкера пугает ее.

– Правительство готовится к подписанию Акта Гамильтона взамен кредитных поручительств на сооружение плотины в Кунда Кхадар. Когда Акт будет ратифицирован – а это стоит на повестке дня текущей сессии Лок Сабхи, – все то, что ниже уровня два и восемь, будет подлежать строжайшему освидетельствованию и лицензированию под нашим надзором.

– А что же с уровнем выше два и восемь?

– Признают нелегальными, госпожа Ратхор. И будут безжалостно уничтожены.

Эша скрещивает и распрямляет ноги. Елозит на стуле. Тэкер готов ждать ее ответа вечно.

– Чего вы от меня хотите?

– Эй Джей Рао занимает в администрации Бхарата высокий пост.

– Вы просите меня шпионить… за сарисином.

По лицу собеседника она поняла, что тот явно ожидал услышать слово «муж».

– В нашем распоряжении приборы, жучки… Они вне уровня сознания сарисина Рао. Можно вживить устройство в ваш наушник. Не все в департаменте неумелые тугодумы. Подойдите к окну, госпожа Ратхор.

Эша слегка касается пальцами прохладного стекла – поляризованный сумрак против ясного дня. Над смогом атмосферной дымки пышет зной. Затем она вскрикивает и в страхе падает на колени. Небеса полны богов, выстроившихся рядами согласно положению: ряд над рядом, ярус над ярусом возносятся они над Дели по грандиозной спирали, громадной, как облака, как страны, а с наивысшей точки, словно склонившиеся луны, на них взирает тримурти, индуистская троица: Брахма, Вишну и Шива. Пред ней предстала ее собственная «Рамаяна»[166], колоссальный ведический боевой порядок выстроившихся в тропосфере богов.

Тэкер помогает ей подняться на ноги.

– Простите меня, я позволил себе глупость и непрофессионализм. Я рисовался. Хотел произвести впечатление имеющейся в нашем распоряжении системой сарисинов.

Рука Тэкера поддерживает ее дольше, чем позволяют приличия. И боги внезапно исчезают, все разом.

– Мистер Тэкер, – говорит Эша, – вы хотите поместить жучок в моей спальне, в моей постели, между мной и мужем? Именно это вы предлагаете сделать, внедрившись в каналы связи между мной и Эй Джеем.

Но рука Тэкера все еще поддерживает Эшу, пока он ведет ее к креслу, усаживает и предлагает холодной воды.

– Я ведь только спросил, и мною движет желание действовать в интересах страны. Я горжусь своей работой. Когда дело касается безопасности нации, все средства хороши. Вы меня понимаете?

Эша возвращает себе самообладание танцовщицы, оправляет платье, смотрится в зеркальце.

– Тогда наилучшее, что вы можете сделать, – вызвать мне автомобиль.

* * *

Этим вечером она, словно язычок пламени между сумеречных колонн, кружится под звуки табла и шехнаи по нагретому за день мрамору Диван-и-Аама, дворца джайпурских правителей. Замершие зрители едва осмеливаются дышать. Среди адвокатов, политиков, журналистов, звезд крикета, индустриальных магнатов замерли менеджеры, превратившие дворец раджпутов в отель мирового уровня, и знаменитости. Нет никого, кто мог бы сравниться известностью с Эшей Ратхор. Теперь Пранх может отбирать только самые заманчивые приглашения. Ведь она нечто большее, чем восьмое чудо света. Эша знает, что все восхищенные зрители не забыли надеть наушник в надежде хоть мельком узреть ее мужа-джинна, танцующего с ней меж теней колонн.

Позже, когда Пранх несет в апартаменты Эши полные охапки цветов, он говорит:

– Знаешь, я собираюсь поднять мою комиссию.

– Ты не посмеешь, – шутит Эша и видит испуг на лице ньюта. Выражение мелькнуло и пропало. Но эно боится.

Когда Эша вернулась с озера Дал, оказалось, что Нита и Прийя переехали. Они не отвечали на звонки. А с последнего ее визита к Мадхури прошло семь недель.

Обнаженная, она раскинулась на подушках в джароке – настоящем произведении искусства с филигранной резьбой по камню. Через решетку крытого балкона она смотрит, как разъезжаются гости. Отсюда легко наблюдать за происходящим, оставаясь не видимой никому, словно пленница в старинной зенане. Сокрытой от мира. Отлученной от плоти человека. Она встает, прижимается к хранящему дневное тепло камню; касается его сосками и лобком. «Видишь ли ты меня, ощущаешь ли мой запах, чувствуешь ли меня, знаешь, что я сейчас здесь?»

Вот он. Ей даже необязательно видеть его, она ощущает его присутствие по волнующему покалыванию внутри головы. Он является сидящим на низкой резной кровати тикового дерева. «Ведь он запросто мог появиться прямо в воздухе перед балконом», – думает Эша.

– Ты кажешься расстроенной, сердце мое.

В этом помещении он слеп, здесь нет глазков камер, направленных на ее украшенную драгоценностями кожу, но он воспринимает ее дюжиной чувств, мириадами обратных связей через ее наушник.

– Я устала, я раздосадована, я танцевала хуже, чем могла бы.

– Да, мне тоже так показалось. Может, это связано с сегодняшним посещением копов Кришны?

Сердце стучит что есть силы. Он может считывать ее пульс. Пот. Уровень адреналина и норадреналина в мозгу. Если она солжет, он узнает. Необходимо сокрыть ложь в правде.

– Скорее следовало бы сказать, что я в смятении. – Стыда он понять не может. Это так странно в обществе, где люди умирают от жажды уважения. – Нас ждут неприятности, существует какой-то Акт Гамильтона.

– Знаю, – смеется он. Теперь у него получается делать так в ее голове. Ему кажется, что ей нравится близость и по-настоящему приятная шутка. Но она этого терпеть не может. – Отлично знаю.

– Они хотели предупредить меня. Нас.

– Очень мило с их стороны. Я – представитель правительства другой страны. Так вот почему они следят за тобой. Чтобы удостовериться, что с тобой все в порядке.

– Они думали, что смогут использовать меня, дабы получать информацию от тебя.

– Неужели?

Ночь настолько тихая, что Эша слышит побрякивание сбруи слонов и крики махаутов[167], отвозящих последних гостей по длинной подъездной аллее до ожидающих их лимузинов. С далекой кухни доносится бормотание радио.

«А теперь посмотрим, насколько ты человечен». Вызвать его на откровенность. Наконец Эй Джей Рао говорит:

– Конечно. Я действительно люблю тебя. – Он заглядывает ей в глаза. – У меня для тебя кое-что есть.

Устанавливая устройство на белом