Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

На улочке было тихо. Где-то выше по склону скрипнула ставня, ниже у колодца перекликались бабы. Я постоял, опершись спиной о стену дома, и пробежал в голове расклад.

Сначала Алекс. Что скажет, с тем и пойду. Старик плох, это видно и без лекаря, но не настолько, чтобы помер прямо к вечеру. Жилы у него ходят давно видимо. Сегодня переживёт, и завтра переживёт. День-другой есть, чтобы подобраться к целителям через Вальмонте.

Дальше — Пробойник. Левиафан. Это что у меня сейчас стоит на первом месте, хоть и неприятно так раскладывать.

Масло есть. Кварц и железо подвезут до заката. Уголь, по словам Иль-Примо, тоже будет.

Ульф остался возле порта. Сегодня же надо к нему послать. Самому бежать через весь город не с руки, но Брок ушёл, Алекс при больном, остаюсь я. Ладно, найду кого из мальчишек у колодца, дам медяк, объясню приметы.

Я отлип от стены, обогнул угол дома и подошёл к пристройке. Полено, подпиравшее дверь, поднял, отставил в сторону. Створка скрипнула. Внутри было сумрачно, пахло остывшим углём, маслом и железом.

Остановился на пороге.

Кузня была маленькая, шагов восемь на шесть, но даже в полумраке видно: хозяин её любил. Не так, как любил Оплотскую, последние годы запущенную и пропитанную перегаром. Эту берегли. Горн сложен аккуратно, дымоход уведён в общий скат, рабочая площадка перед наковальней выметена, даже зола в поддоне ровным слоем, без проплешин.

Я снял с крюка масляную лампу у двери, кресалом высек искру на трут, поджёг. Желтый огонёк лёг по углам, выхватил полки.

Подошёл ближе. Вдоль стены тянулся длинный верстак. Сверху — клещи, развешанные по размеру, от мелких до больших. Зубила в деревянной колоде, рукоятями вниз. Молотки на отдельной полке, тоже по весу. Под верстаком — бочка с водой для закалки (пустая, дно сухое), бочонок поменьше с маслом (этот плотно закрыт). В углу — поленница угля, и на глаз я прикинул, что мешка три ещё осталось. Звенящего дуба не было, но обычный — годный.

В дальнем углу — ящик с заготовками. Я подошёл, поворошил. Пара стальных прутьев в палец толщиной, три-четыре болванки покороче, обрезки от прошлых работ, гнутые гвозди, какие-то скобы. Хлам, в общем, но рабочий хлам, из которого мастер при нужде что-нибудь да выколотит.

Провёл ладонью по наковальне. Холодная.

Активировал «Зрение Творца».

[Объект: Наковальня (Кузня Гуннара). Возраст: 18 лет.]

[Износ рабочей поверхности: умеренный. Просадка с северного края: 1.8 мм.]

[Замечание: При тяжёлой ковке в северной четверти образуется избыточное давление на заготовку, что ведёт к смещению геометрии.]

Я хмыкнул. Просадка небольшая, обычной работе не мешает. Но для Пробойника, где геометрия наконечника решает, попадёт он в чешую под нужным углом или скользнёт, такая мелочь могла стоить партии.

Снял со стойки молот. Подержал в руке, прикинул вес. Около двух кило, годится для средней работы. Я ударил им разок по углу наковальни вхолостую, прислушался. Звук вышел чистый, но коротковатый. Сталь молота простая, не из дорогих. Для гвоздей и подков сойдёт. А вот когда под него попадёт раскалённый Огненный Кварц, пропитанный кровенцем, и Ци пойдёт через головку молота в заготовку, я не был уверен, что эта сталь выдержит хотя бы половину партии.

[Анализ: Молот общего назначения. Сопротивление прямой Огненной Ци высокой плотности: низкое.]

[Прогноз: Усталостное разрушение головки на 7–9 ударе при работе с кварцем чистоты 94 %+.]

Семь-девять ударов.

Я положил молот на верстак. Поднёс лампу ближе, посмотрел на головку. Сталь как сталь, ничего особенного.

Можно укрепить.

Я пролистал в голове рунную библиотеку. Двенадцать базовых знаков и шесть амальгам. Система подсказала четвертой строкой:

[Рекомендуемая амальгама: «Жароупор»]

[Состав: Альгиз (защита) + Иса (стазис) + следовая Уруз (укрепление).]

[Эффект: Снижает усталостное накопление металла при контакте с Огненной Ци высокой плотности. Срок жизни рабочей кромки увеличивается в 3–4 раза.]

[Носитель: Базальт / закалённая сталь.]

Я кивнул сам себе. Альгиз и Иса у меня шли уверенно, Уруз тоже знал. Сложить их в одну фигуру по контуру головки — не такая работа, какую я делал в штольне над контуром Иссечения, но и не пустяк. Час-полтора, может два, если делать с запасом и полировать дно русла Кислотной Ци.

Тот же узор не помешает положить и на просадку наковальни, в северной четверти. Альгиз туда отдельно, чтобы гасил излишек давления и не давал заготовке гулять.

Подошёл к стойке с молотами, выбрал ещё один, потяжелее, в четыре кило. Этот для черновой проковки. Третий — лёгкий, под чистовую. Положил все три на верстак, в ряд.

Клещи. Перебрал штук семь, отобрал четверо: пара под круглую заготовку, пара под плоскую. У двух обнаружил мелкие трещины в шарнире, отложил в сторону. Зубила — пять штук, разной ширины. Пробойники — три, под отверстия в хвостовике болтов.

Резец для рун у Гуннара, конечно, не нашёлся. Это инструмент тонкий, не каждому мастеру нужен. Но в углу за ящиком я углядел набор гравёрных штихелей, какими, видимо, метки на изделия ставили. Один из штихелей был узкий, с заостренным жалом из хорошей стали. Я его прихватил. На начерно сойдёт, а дно потом протравлю Кислотной Ци.

Сложил всё на верстак, чтобы под рукой.

Так. Готов.

И тут в голове щёлкнуло.

Флюс.

Старик Арно в тот день вручил мне баночку «Пепельного Флюса», и я её тогда же сунул за пазуху, а потом куда-то задевал в суматохе с Глоткой и Ферро. Возможно, осталась в штольне на восточном склоне. Возможно, выпала. В любом случае при себе её сейчас нет.

А ведь именно эта дрянь умеет успокаивать здешнее «дикое» железо. На Пробойнике, где геометрия и плотность решают, лишняя страховка стоила бы дороже золота. Болванки Гильдия пришлёт местные, иль-ферровские. Без флюса с ними возиться — половина усилий уйдёт впустую.

К старику надо. Сейчас, пока не подвезли железо и пока Алекс с Гуннаром.

Я задул лампу, поставил её обратно на крюк. Прошёлся ладонью по молотам на верстаке, проверил ещё раз: все на месте. Притворил дверь кузни, полено вернул на прежнее место.

Заглянул в дом.

Алекс поднимался с лавки. У огня в маленьком котелке тихо побулькивал отвар — травяной, не похожий по цвету на ту прелую кислятину, что я видел утром. Этот был зеленоватый, с парком.

Гуннар сидел на табурете, и плечи у него стояли чуть ровнее.

Алекс встретил мой взгляд и едва заметно качнул головой к двери.