Гибнущий мир - Карина Крылова

Мужчина замотал головой, слезы потекли еще быстрее. Фэнрис водил пальцем по эфесу веера, не сводя взгляда с забившегося в судорогах пленника.

– Такого не бывает, только если кто-то еще не дергает за ниточки. И это настораживает.

Маг наконец вытолкнул мешавший ему кляп – Фэнрис проводил взглядом упавшую на пол тряпку, но с места не сдвинулся. Он с отвращением посмотрел на рыдающий кусок плоти и с сожалением подумал, что не сможет его разговорить и добиться желаемого ответа таким методом.

– Пощади… – хрипло выдавил пленник. – Это все магистр, это он сказал мне украсть у Алиеоноры те сведения, я правда ничего не знаю… Ничего не знаю.

Он говорил сбивчиво, глотая окончания, кровь текла из разбитой губы, смешиваясь со слезами, слюной и грязью. Фэнрис поморщился.

– Все это я уже слышал, – спокойно ответил он. – Час назад я оставил тебя, чтобы ты хорошенько поразмыслил над моим вопросом, но, как я вижу, подобные методы на тебе не работают.

– Фэнрис, прошу! – Его голос, полный мольбы, был все таким же хриплым. – Я правда ничего не знаю! Магистр и глава давно работают вместе, они не посвящают меня в свои дела. Я знаю только, что они готовили заговор против лорда… Умоляю, я правда больше ничего не знаю.

Хоть Фэнрис и услышал, как скрипнула наверху дверь и кто-то начал спускаться по лестнице, он все равно не двинулся с места. Он думал лишь о том, что чувствует себя очень усталым, а ему еще предстоит многое решить сегодняшним днем. Помимо этого дела, его ждал еще ряд других, таких же безотлагательных.

– Впрочем, я не об этом пришел с тобой разговаривать, – спокойно продолжал Фэнрис.

– Умоляю, не надо, не надо… Умоляю.

Хромой старик с усталым, тяжелым взглядом закончил свой спуск. Он, держа зажженную лампу, опираясь о пыльные стены, волочил за собой больную ногу.

– Доброй ночи, лаэт. – Старик поклонился, привычным движением ставя лампу на стол.

Фэнрис кивнул в ответ.

Полностью седая голова старика выглядела как одуванчик из-за торчащих в разные стороны волос. Поверх его обычной одежды был натянут фартук из черной кожи, закрывающий бóльшую часть тела, и такие же черные перчатки до локтей.

Старик почесал залысину, кинул быстрый взгляд на объемный живот пленника и потянулся к висящему на ремне мешочку с нелепым бантом. Прихрамывая, он двинулся к пленнику, содержимое мешочка дребезжало при каждом его шаге.

Фэнрис небрежно махнул рукой, отдавая приказ начинать, а сам задул оставленную у ног лампу и отступил в темноту.

– Чтобы мой сон, на который у меня останется так мало времени, когда мы здесь закончим, был хорошим, ты ответишь моему дорогому другу на интересующие нас вопросы. Только правду, договорились? Мне не нравится этот жестокий метод. Было бы лучше, если бы ты все рассказал сам. Но ты продолжаешь говорить, что ничего не знаешь. Магистр много лет занимал свою должность, что попросту не мог быть таким глупым, верно? Он наверняка подготовил запасной план, и ты в подробностях расскажешь нам, что это за план.

* * *

Полуденное солнце раскалило песок на тренировочной площадке. Кадеты в промокшей от пота одежде, в пыли с головы до ног, тяжело дыша, разошлись на исходные позиции по требованию инструктора. Их изможденные лица, такие же влажные, как и одежда, с мольбой в глазах смотрели на колокол, но спасительный звон все не раздавался.

Все из-за того, что на отделенном от песчаного плаца красными колоннами балконе, в прохладной полутени навеса, сидели несколько высокопоставленных благородных. Они наблюдали за потеющими юнцами, попивая прохладительные напитки или вино. Возможно, кто-то из них пришел праздно провести время, а кто-то заглянул потому, что услышал шум, но расходиться они явно не собирались.

Квинт стиснул подол рубашки, вытирая самой чистой ее частью лицо. Ему хотелось вовсе скинуть мешающую мокрую одежду, но он знал, что тогда Марон отрядит его чистить отхожие места, а он умрет там, задохнувшись, так ни разу и не победив Миноса. Поэтому он лишь устало выпрямился, завершив очередную изнуряющую пробежку и пытаясь высмотреть лица богачей. Но со своего места он не мог даже одежду их увидеть – не то что понять, готовы они уже расходиться или нет.

Еще одна схватка закончилась, и Квинт подумал, что, пока уныло двигающаяся очередь дойдет до него, он упадет на песок и больше не сможет встать. Неизвестно, сколько еще инструктор будет изматывать их, заставляя кривляться перед благородными.

А еще он размышлял о том, что за прошедшие недели так и не увидел и тени Миноса: после того одного-единственного раза газдаладец просто исчез. Растворился, словно Квинт его выдумал. Но синяки и порезы на теле подсказывали, что все было взаправду: он абсолютно точно тренировался, повторяя чужие движения. Прокручивая их в голове, он с мрачным удовлетворением отмечал изменения.

– Квинт! – Грубый голос Марона раздался над площадкой, вызывая его на бой.

– Ну наконец-то. – Легкая улыбка появилась на губах у Квинта, и он шагнул в полукруг притоптанного песка.

Против него поставили Чета, который почти не уступал ему в подготовке. Но после того как Квинт тренировал новую технику на износ каждый день, он справедливо предполагал, что именно сейчас находится на пике своих возможностей.

Стойка Чета была образцовой – это то, чему их учили с первого дня. Она позволяла успешно защищаться, имея при этом преимущество перед противником. Квинт же разучил кое-что поинтереснее и сейчас наконец мог применить на практике: вместо того чтобы использовать уклонение и скользящее парирование, он мог ставить прямой блок, что не только делало его маневренней, но и экономило время.

Встав в схожую с противником позу, Квинт перенес вес тела на носки. Щурясь на яркое солнце, он сквозь текущий ручьем пот следил за Четом, смотревшим на него с таким же пристальным вниманием.

Громким, севшим от жажды голосом Марон объявил о начале боя. Как Квинт и предполагал, его соперник сорвался в атаку, несмотря на оборонительную стойку. Тренировочный клинок целился в него, Чет вложил в размашистый удар много сил, надеясь пробить его защиту. Квинт качнулся на ногах, оттолкнувшись носками от песка, ушел чуть левее и встал перед соперником левым безоружным боком. Он успел заметить, как ухмыльнулся Чет, приметив чужую оплошность, и, не останавливаясь, развернулся корпусом, меняя траекторию удара. Квинт, оттолкнувшись правой ногой, поднырнул под удар, уходя в другую сторону, откуда нанес колющий удар в ребра. Но Чет не просто так числился в числе лучших – он тут же развернулся и отбил направленный в него клинок.

Три