Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

Он не успел ответить, взгляду не вернулась осмысленность. И Локи, прячущий в уголках губ понимающую горькую улыбку, сжал кисть Вигдис горячими пальцами, потянул за собой. Почти наживую отодрал от Ульва, заставляя усесться на лавку. И опустился напротив. Богу коварства было чуждо высокомерное, величественное и отстраненное, он не пытался возвыситься над ними, как остальные божества, не давил великолепием, не заставлял слезиться глаза от исходящего сияния. Почти обычный человек. С ним рядом было бы легко забыться.

– Ульв думает, Вигдис, он не может прекратить думать. Сейчас ему кажется, что он не знает, с чего начать. Иди сюда, сын, садись.

И он подчинился. Не плюясь желчью, не выплескивая боль, которая нежданно заполнила грудь, расцвела и укоренилась, стоило памяти вернуться. Нет, Ульв молча опустился рядом с Вигдис, глядя на отца сверху вниз. Внимая каждому слову, каждому вдоху. Если тот может помочь, он проглотит любую обиду. Он простит.

Казалось, Локи знал это, собственной хитрой шкурой чуял, потому что из его сияющих глаз наружу поползли чудовища. Голодные, несокрушимые, способные разрушить все миры. Сожрать их.

Теперь он стянул все маски и предстал настоящим. Обнаженная, чистая, всепоглощающая мощь. Она не сбивала с силой бурного речного потока, нет, она огибала любое препятствие. Так ловко и неуловимо, что одураченные еще долго не поняли бы, что остались ни с чем.

– А теперь расскажи мне… – Огонь вылизал, заострил его скулы, стал частью великого божества. Пламя скользнуло в волосы, сделало их своей частью. От этой дикой, первозданной красоты спирало дыхание, Вигдис рядом с Ульвом зачарованно выдохнула. Залюбовалась. И Ульв ее понимал. – Что ты знаешь о козлах Тора и как ты хотел бы все провернуть?

Язык во рту распух, змеиный клубок неистово зашипел, и гладкие твари тут же ринулись врассыпную, оставляя в голове гулкую, вызывающую досаду пустоту. Ульв знал многое, но ничего, что могло бы пригодиться.

– Я знаю, что Тангниостр и Тангриснир везут колесницу Тора, куда бы он ни пожелал отправиться. Они способны пересекать миры, времена, любые расстояния. Знаю, что каждый раз в пути Тор поедает их, а затем воскрешает взмахом своего молота, и кости их святы. Однажды мальчишка, с семьей которого поделился пищей бог грома, ослушался и надломил одну кость, желая высосать мозг. Так Тангниостр остался хромым. – Пару долгих мгновений Ульв молчал, задумчиво глядя поверх макушки отца. Дальше шла зыбкая почва рассуждений и догадок. – Мне сказали выкрасть Тангриснира, потому что он сильнее и быстрее своего собрата, его сложнее забрать… Они живут где-то в стойлах у чертогов Тора? Я хочу понять, как отвлечь тех, кто их стережет. Я слишком мало знаю…

Его последние слова, брошенные с раздраженным выдохом, не успели потонуть в треске огня, жадно проглатывающего бревна в очаге. Локи подался вперед, положил две руки на его колени, опуская голос до низкого вибрирующего полушепота.

– Они не живут в стойлах, но в одном ты прав: охранять их будут. Козлы не заперты, не привязаны, эти преданные скотины несутся сломя рога, как только хозяин их призывает. Ты найдешь их у подножия Бильскнира, на каменистой площадке в тени чертога. Тор будет где-то рядом, тебе стоит взять с собой Вигдис, ее сладкие речи наверняка смогут усыпить бдительность любого. Если она в себе не уверена, что ж, вы гости Вальхаллы, можно попросить у одной из великих валькирий поднести вам медов…

Стена за его спиной пошла зыбью, заставляя заслушавшуюся Вигдис испуганно дернуться, а Ульва неохотно поднять глаза. Из теней выскользнул горящий взгляд, размах широких черных крыльев, а затем их почти оглушило громогласное карканье. Проскользнувший в чертог ворон демонстративно опустился на плечо не шелохнувшегося Локи, ощутимо задев его крылом по уху во время приземления. Речь бога изменилась так плавно, что и Вигдис, и Ульв изумились: не обманул ли их собственный слух? Может, никакой речи о козлах и не было?

– …ухи. Если захотите есть, наведайтесь в Вальхаллу. На пир вас никто не пустит, но мясо кабана валькирии предложат, вы сможете забрать его с собой. Лавки узкие, спать на них – одно мучение. Но вы можете сдвинуть их вместе и устелить шкурами. И мягче, и теплее. – Взгляд его лукаво блеснул, заставляя Вигдис зардеться.

О, Ульв отдал бы что угодно, чтобы снова почувствовать тепло ее кожи под пальцами. А не думать о злосчастных козлах, с которыми ему придется сегодня иметь дело. Видят боги, после первого задания он позволит себе немного выдохнуть, он накинется на нее оголодавшим зверем. И, Ульв был уверен, Вигдис это с радостью позволит. Чего ей бояться теперь? Если она останется в чертогах, он просто может пошутить над Тором, обряжающимся в юбки Фреи, и тот зашибет его молотом.

– Что же еще я вам не рассказал… – Изображая задумчивость, бог коварства прищурился, потирая подбородок костяшкой указательного пальца. Ворон тут же каркнул в ухо, пытаясь надавать клювом по рыжеволосой макушке. Локи только вяло отмахнулся, лицо его оскорбленно вытянулось. Так выглядят девы, изображающие праведное возмущение после того, как успели выскочить из постелей женихов до того, как в двери врывались озверевшие отцы. – Я похож на того, кто будет юлить и подсказывать?! Да я сам эти испытания предложил, будучи уверенным в победе своего сына, одумайся! – Еще один взмах ладони сбил ворона с плеча, заставляя того издать сиплый, прервавшийся на середине звук. – И такого высокого побратим обо мне мнения, мое раненое сердце!

Поднимаясь на ноги, он фыркнул и закатил глаза, чтобы после бросить хитрый взгляд на улыбающегося сына, наблюдающего за тем, как ворон по полу шаг в шаг шлепает за уходящим Локи.

– Если что-то будет нужно, просто позови, я услышу. И, Ульв, меду из Вальхаллы не найти равных. Правда, попробуйте…

Скрипнула прикрываемая дверь, прижавшая хвост ворона и заставляющая его возмущенно затрепыхаться. Они остались в тишине.

Вдох-выдох. Ульв прошелся подрагивающими пальцами от лба к затылку. С нажимом. Пытаясь образумить себя, выстроить в сознании нужный ряд. Вдох-выдох. Вигдис потянулась к нему сама, оставляя влажный поцелуй на шее.

– Будь я проклят… – Вышло на выдохе, бархатно, почти урчаще. Ульв прикрыл глаза, ощущая, как приподнимаются на холке волоски от этого горячего, мягкого касания.

Будь он проклят трижды, потому что Вигдис засмеялась, опаляя его дыханием. А он был вынужден ее остановить.

– Подожди. Я не верю, что говорю это, наверное, после такого отсохнет мой язык, но Вигдис пос…

Он хотел сказать ей, что они обязательно найдут время друг для друга после первого испытания. Что тогда он вспомнит, каково это, дышать полной грудью. Сумеет уделить ей все внимание без