Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

Он чуял, откуда-то знал, как именно выглядит зал бога грома. И когда взгляд зацепился за то, что уже давно перед внутренним взором вырисовало сознание, он перешел на неспешный размеренный бег.

Чертог стоял на каменистой возвышенности, где-то неплодородную землю покрывали крупные трещины, местами росли скромные пучки ярко-зеленой травы. Над крышей Бильскирнира раздавался гулкий, сотрясающий само естество звук грома, но молний не было. Может быть, оттого, что в чертоге не было хозяина, он унес их с собой. Казалось, тяжелая темная крыша собрана из железа, на которое налипли неспособные сдвинуться плотные грозовые тучи, дерево стен почернело от ударов молний, рядом огорченно замерли расколотые надвое крупные валуны.

– Захочешь не заметить и пройти мимо, так не выйдет… – Ульв выдохнул короткий смешок в пропахший дождем и грозой воздух. Слова тут же заглушил очередной глубокий рокот. В таком месте едва ли был слышен шепот, в таком месте ценили силу и сталь, а не хитрость и неуловимость юркого ручья.

Поймав эту мысль за хвост, ульфхеднар тут же ее отпустил, потому что взгляд, скользящий по земле, зацепился за следы копыт.

Глубокие, они оставались и в почве, и в камне, они шли ровной непреклонной цепью за Бильскирнир. Ульв сосредоточенно нахмурился, опускаясь на корточки, прикладывая свою руку к ровной вмятине от копыта. Ладонь тут же в ней потонула, заставляя викинга иронично фыркнуть и подняться, короткими хлопками отряхивая ладонь о другую.

Какого же размера должны быть эти козлы?

Предвкушение принялось пощипывать кончики пальцев, пустило пламя вдоль костей позвоночника, поглотило зачастившее сердце. Осторожно озираясь, Ульв направился по следу. Все не может быть так просто – Один не назвал бы кражу испытанием, если бы счел, что это ему по силам. Слова отца еще зудели в голове, ворошились и убеждали, что все куда легче, чем викинг может себе представить. А он осторожничал, готовился к бою. Никогда раньше жизнь не давала ему что-то просто так. Каждый раз приходилось выгрызать у нее положенное и желанное. Великие боги, ему приходилось сражаться даже за вымученную улыбку своей любимой женщины, он воровал ее у смирения и тоски.

Так отчего в этот раз будет проще?

Не будет.

Никогда не бывало.

И ожидания его не обманули.

Когда козьи следы завернули за стену Бильскирнира, так отчаянно провонявшего гарью и смолой, что захотелось чихнуть, Ульв аккуратно выглянул. И тут же спрятался обратно, ругаясь сквозь стиснутые зубы.

Локи недооценил бдительность Тора – тот сидел, привалившись к одному из огромных валунов, окружавших каменную круглую площадку. За пару мгновений взгляд сумел зацепиться за двух мирно пасущихся за его спиной громадин, молот у его бедра и сжатый в сцепленных руках рог с золотым медом. Как славно было бы, если бы бог пил, но тот терпеливо ждал, бросая угрюмые взгляды в сторону гремящей от славного пира Вальхаллы.

Откидываясь лопатками на грубо стесанные бревна, Ульв устало сжал переносицу, с нажимом прошелся по коже.

Ну же, должен быть способ отвадить бога грома от его злополучных козлов. Не выйдет украсть ни одну скотину, пока тебя лупят молотом…

Утопающий в мрачных мыслях, он уже представил, как уворачивается от летящего прямиком в рыжий затылок молота. Как цепляется за рога и лупит козла по бокам… И не сразу услышал до боли знакомый девичий голос, заставляющий вынырнуть из-за угла, изумленно хмыкая.

Он ожидал от нее чего-то иного? Скорее все дверги нацепят на головы венки, побросают свои кузни и пойдут плясать под солнцем, чем Вигдис его послушается.

Вздорная дева была куда внимательнее своего унылого собеседника, ее взор не был повернут к видневшейся крыше Вальхаллы, он легко зацепился за темный угол и выглядывающего Ульва, и она быстро отвела взгляд, пряча волнение в сжимающих колени ладонях.

Разговор их доносился до ужасного скверно, ветер норовил унести тихие голоса, гром баюкал их своим глубоким ворчанием.

– … соблазнить, мой взор ты не застелешь, дева, вы не…

Утомленный ожиданием, Тор заметно оживился, удобнее усаживаясь у валуна. Словно невзначай, поправил молот, глаза его метали молнии, вынуждая нырнуть обратно за стену Бильскирнира.

Разве не сделало его это более подозрительным? Вигдис не сможет его увести от загона. И тогда Ульв сделал так, как всегда поступал, – небрежно пнул от себя попытавшийся вразумить его голос. Отринул страх, задавил зарождающийся где-то в черепной коробке вопль «это невозможно». И отлип от стены. Нужно было сделать широкий круг, обойти через другие залы, чтобы оказаться у Тора за спиной.

Ладони Вигдис потели, когда она мерила отведенный им чертог резкими, прерывистыми шагами. Теперь в груди не горело, она не заходилась в надсадном кашле, пускающем из глотки кровь. Нет, почти здоровая, почти живая. Она отдала бы все, чтобы остаться такой, чтобы иметь возможность бегать по берегу у родной деревни, рассыпая босыми ногами искры брызг. Чтобы целовать до спертого дыхания, до алого пламени в легких. Пламени, которое не уничтожало, а заставляло ее воскресать.

Она отдала бы все. Но не жизнь Ульва.

Размышления о том, как Тор покарает сына Локи, если поймает во время кражи Тангриснира, отравляли ее. Не давали сидеть на одном месте.

Что, если она всего одним глазком посмотрит на залы Тора? Она ведь не делает ничего дурного, просто гуляет… С этими мыслями она захлопнула за собою дверь.

Вдали, за бескрайним, ослепляющим своим сиянием морем, она видела величественный зал Ноатун, в котором властвовал Ньерд. Издали любовалась чертогом Бальдра – бога весны. Мать не лгала ей, когда описывала его владения как самое прекрасное, на что может упасть взгляд. Казалось, издали Вигдис чуяла запах цветущих лютиков и яблонь, слышала нежную музыку, влекущую за собой. На мгновение стало тоскливо, дева замерла, прижимая к груди руки. Смогла бы она войти туда? Говорят, злу там не место, оно не сумеет проникнуть за порог. Кто же она, если не зло? Выбирая жизнь, она заставляет шагать навстречу гибели родного человека.

Чертог за чертогом, замирая и вглядываясь, улыбаясь и хмурясь. Пытаясь понять: какому божеству будет принадлежать следующий?

Бильскирнир она нашла совсем скоро.

И вот теперь, сидя около серьезно разглядывающего ее Тора, она не знала, куда себя деть. Во рту пересохло, сердце колотилось на самом кончике языка, заставляя руки предательски тянуться вверх, к клети ребер. Вот-вот одолеет кашель, как бывало всегда, когда она боялась или волновалась. И бог ее страх чуял. По-птичьи склонив голову набок, он опустил взгляд на сжатые пальцы, невесело усмехнулся.

– Ты боишься за него. – В