Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

что все внутри переворачивалось. Ее Ульв не был монстром. Не больше, чем она сама. А Тор продолжал бить ее словами, глушил ими так же, как громогласно ворчащее небо над их головами.

– Если вдруг ты встанешь у него на пути, он сжалится? Опустит рукоять топора или направит лезвие на твою грудь?

– Опустит. – Отрывисто. Одним выдохом. Но полным той самой уверенности, на которой держался весь ее мир. Тор с сомнением фыркнул. А затем, когда земля содрогнулась от прыжка козла, сдавшегося на милость Ульва, он резко повернул голову.

Стрела, пущенная уверенной рукой страха. Всепоглощающий ужас. Ожидание кары.

Громогласно выругавшись, пошатнувшийся захмелевший бог вскочил, молот тут же оказался в руке, направленной на резво несущегося к Асгарду козла.

– Я говорил тебе, дева, с тобой или нет, он не сумеет выкрасть Тангриснира. Что ж, животное я вновь воскрешу, а вот муж твой навечно останется пировать в Вальхалле.

Похоже, не он один.

Она сорвалась вперед с первой вспышкой молнии. Не к руке пытающегося рассчитать силу Тора, не наперерез молоту, готовому метнуться вперед в любой миг. Нет, Вигдис взлетела на спину второго взвинченного козла, прижимаясь к его шее. Возмущенное блеянье оглушило, и он, наглядевшийся на сражение собрата с рыжеволосым исчадием Хельхейма, без лишнего сопротивления едва заметно прихрамывая драпанул в другую сторону, к бескрайним горам. Сосредоточенный Тор повернулся лишь тогда, когда с трудом цепляющаяся за бегущего козла Вигдис взвыла, перекрикивая рокот грома:

– Воскреснет ли он, если я уничтожу его кости?!

Пусть швыряет свой молот. Может быть, Один сочтет этот позорный миг чем-то похожим на битву, и тогда рядом с Ульвом в Вальхалле будет пировать и она.

Громовержец дернулся в одну сторону, в другую, а затем коротко, обиженно взревел, бегом направляясь за Вигдис. Остаться без одного козла, которому в этой жизни и так досталось, он не мог.

На лице его четко отразилось желание придушить невесть откуда набравшуюся смелости Вигдис.

Глава 18. Ты пробовал откусить моему козлу ухо?

Обходя по широкой дуге каменный загон, Ульв из Сваррвика приценивался. Думал, как потише и незаметнее умыкнуть злосчастную животинку. Гром глушил голоса разговаривающих Вигдис и Тора, а он не мог позволить себе вслушиваться. Весь мир сузился до низко опущенной рогатой головы.

У его матери были козы, о, их дурной нрав Ульв запомнил надолго – нередко он болтался на низких ветвях дикой сливы или пытался втиснуться в пышные ветви лещины так, чтобы его не достали рога. Эти упрямые твари ненавидели его, целиком отдаваясь разрушающему чувству. Тогда он думал, что только их коз боги наградили скудоумием и дурным нравом, но оказалось, что он попал в немилость ко всему их рогатому роду…

Тангниостр изумленно замер, так и не дожевав траву, из его рта презабавно торчали короткие корешки. А вот Тангриснир… О, эта тварь словно чуяла, что он пришел за ним. После тихого шепота: «Давай мы немного погуляем и вернемся, договорились?». Этот йотун в козлиной шкуре снова выбил искры о камень загона и ринулся в атаку.

Ничего подобного. Не-а. И зад, и перед настрадались еще с твоими потомками. Там, в Мидгарде.

В последний миг Ульв повернулся на пятках, уводя тело в бок. Озадаченная козлиная рожа промелькнула совсем рядом с собственным носом, а затем раздался громогласный треск от удара крупных рогов о валун, тот качнуло. А у Ульва даже не было времени, чтобы проверить, услышал ли Тор, заметил ли… Правая рука, подарок двергов, ухватилась за рог, Тангриснир тут же мотнул головой, пытаясь выдраться из хватки. Как же благодарен был в этот миг Ульв темным альвам – будь на этом месте его ладони и пальцы, сжатая рука так и осталась бы болтаться на роге, а он был бы тут. Сидя на земле. Отдельно.

Силой рывка его забросило на козла, Ульв успел перекинуть через его хребет ногу и сесть удобнее. Сжались бедра на шумно ходящих боках, вторая рука вцепилась в основание длинного мясистого уха. И началась проклятая пляска.

Беспорядочная скотина не хотела двигаться в нужную сторону, над миром Асгарда почти разлилось его гневное блеяние, заставляя ульфхеднара с надрывным хрипом метнуться вперед, к открывающейся пасти, чтобы сжать ее обеими руками, болтаясь на шее свирепого козла. Додумайся тот рвануть вперед и резко остановиться, Ульв сплыл бы прямо по морде на землю. Благо тот больше гневался, чем размышлял.

Копыта выбивали искры, нервно дожевывал корешки травы Тангниостр, напряженно наблюдающий за собратом.

Только попробуй заорать, только бекни, и я сожру тебя живьем.

Встретившись с мимолетным взглядом Ульва, он медленно попятился. То ли освобождая место собрату для маневренности, то ли пытаясь находиться от рыжеволосого монстра подальше. Пусть тот доедает Тангриснира.

А Ульв соскальзывал. Напряглись, вздулись мышцы, по спине и лбу градом тек пот. Если он окажется на земле, это чудовище попросту его затопчет.

Он ударил пятками по бокам раз, другой, на третий Тангриснир выдрал из его хватки морду и вместо того, чтобы заорать, укусил за левую руку. Больно, почти до хруста, на месте козьих зубов останется налитый синяк. Если только он не отщипнет здоровый кусок мяса прямо сейчас.

И тогда Ульв, неспособный разжать вторую руку, удерживаемый на огромной туше только ею, недолго думая впился собственными зубами в козлиное ухо. Тот замер как вкопанный. Медленно, слишком медленно разжимая зубы на человеческой руке и поворачивая к нему морду. Бока так же шумно ходили, из ноздрей вырывался пар, а между шерстинками на шкуре перекатывались короткие белые вспышки, бьющие в пальцы разрядами.

Они смотрели друг на друга не больше пары мгновений.

Ты сейчас что сделал, отпрыск йотунов?

Я сожру тебя целиком, начну с зада. Двигайся.

И, слава богам, Тангриснир ринулся с места. Так быстро, что в ушах засвистел ветер, а Ульв сдавленно охнул, пытаясь поймать равновесие. Скачка на козле ничем даже близко не походила на езду на благородной лошади. Бессовестная скотина подпрыгивала во время стремительного резкого бега, выворачиваясь в разные стороны, норовя его сбросить с короткой округлой спины. Дрожали руки, съезжал зад, и Ульву казалось, что он борется со сносящей все с пути грозовой силой. Когда вены на руках вздулись, а каждая жила в теле принялась ныть, они влетели под высокие своды пирующей Вальхаллы.

Взвизгнула и замолкла тальхарпа, сидящая у лиры валькирия подавилась воздухом. Пирующие затихли, медленно опуская кубки с медом. А Ульву было не до того. Не было ни смущения, ни неловкости. Он сосредоточенно глядел на доски проплывающего перед взглядом