Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

неспешно текучем задумчивом голосе проскочило потрескивающее, ослепляющее вспышкой молнии упрямство. – Но молчишь, когда он тянет тебя за собою в Асгард и принимает условия Одина. Ты больше любишь жизнь или этого храброго мужа?

Тор ждал, что она оскорбится, вскочит, гневно сверкая глазами и шумно дыша. Сбежит. В каждом брошенном тайком взгляде это читалось, он хотел, чтобы она так поступила. А Вигдис прикусила губу и понуро опустила голову. Объяснить то, что она таила в душе, было нелегко. Но кто она такая, чтобы оставить вопрос самого бога без ответа? Как велика его мудрость и ярка жизнь? Неудивительно, что ее он счел одной из недостойных прибрежных песчинок. У людей слишком мало времени. У некоторых из них его так до обидного ничтожно мало, что они не успевают научиться. Не успевают понять, как правильно жить, а как неправильно. Они постоянно ошибаются, оступаются и молят о прощении, а затем давятся ядом и гневом, когда не могут его сыскать. Маленькие, потерянные и озлобленные… Легко понять, отчего с вершин Асгарда на них взирают снисходительно. Их покровители надеются. И разочаровываются с каждым их неверным шагом, порой направляя на нужный путь своих детей слишком жесткой рукой.

– Я боюсь за него. – Вигдис повторила его же слова, подтверждая их едва заметным кивком. Пальцы подцепили тонкую травинку полевицы, но из глубокого раскола в земле Вигдис так ее и не вытащила. Взгляд зацепился за маленькие корешки, стремящиеся нырнуть в неблагодатную почву. Пытающиеся задержаться в суровом мире хоть чуть-чуть. Подольше. – И молчала бы, даже если бы Ульв повел меня в сам Хельхейм, попросил протянуть ладонь и вложить в пасть Фенрира. Я молчала бы, шагая через Железный лес или зловонный Настрёнд[31]… Что угодно, чтобы он не чувствовал вины, когда меня не станет.

Тор едва заметно подался вперед и сделал первый глоток из рога, пряча за ним вспыхнувший интересом взгляд:

– Ты должна понимать, дева, что я не уступлю. Судьба каждого уже написана, и нужно шагать вперед с доблестью, честью. Если тебе суждено умереть, ты умрешь. Никто из богов не пытается уничтожить скованного Фенрира, наш конец предопределен. И мы не ищем других путей, наша тропа выложена. Просто есть время… подготовиться.

Она понимала его. Понимала и принимала свою судьбу, но теперь не так смиренно и безропотно. Стоило подумать о собственной смерти, и перед внутренним взором ярко вспыхивала зелень. Упрямо прищуренные глаза, обрамленные медными прямыми ресницами. Сжатые губы. Она не могла оставить его по своей воле. Не теперь, когда познала любовь и тепло Ульва.

– Я не прошу уступать и пришла не за этим. – Неловко пожав плечами, Вигдис с протяжным выдохом подняла голову, позволила грому, сотрясающему землю, отдаться вибрацией в каждой косточке. Позволила дрожи пройти через подушечки пальцев и острые лопатки, когда она откинулась спиной на валун. Делая вид, что присаживается удобнее, она заставила Тора почти целиком повернуться. Теперь за его ухом Вигдис видела каменную площадку с козлами, а он полностью потерял к ним интерес. – Пока Ульв думает о том, как спасти меня, как подобрать момент и суметь увести Тангриснира, я просто… наслаждаюсь? Тем, что могу увидеть ваш мир, могу услышать пение ветра, дыхание солнца и шум грома. Я не хочу провести последние дни в страхе. Хочу запомнить все иначе.

– Разве не стоит тогда провести все оставшиеся дни со славным воином, которого ты любишь?

– Он не отступится. Сейчас у Ульва нет на меня времени, каждый свободный миг он топит себя в размышлениях. А я запомню его другим.

– Сражающимся на поле битвы?

Его вопрос звучал, скорее, утверждением. А мог ли представить вспыльчивый бог грома другую картину? Для него бой был увлекателен, он чтил силу и могущество, которые кипели в его золотой крови. А Вигдис мягко рассмеялась, отрицательно покачивая головой и счастливо жмурясь.

– Нет, когда Ульв уходил в походы на очередном из драккаров, я боялась. Он красиво сражается, страшно красиво. Когда я видела его в бою, у меня захватывало дыхание. Но с собою я унесу совсем другие воспоминания. – Оскорбленное изумление на лице Тора заставило склонить голову набок, подбирая под себя ноги. На этот раз усаживаясь действительно удобнее. – Я была очень больным ребенком, не могла бегать и играть с остальными, тогда мама научила меня прясть. Помню, как неловко все получалось… В тот день Ульв решил мне помочь. И, боги, кто же, красуясь, опирается на веретено? Ладонь прошла между куделью и нитью, а веретено продолжало и продолжало вращаться. – Воспоминания разукрасили ее, заставили гореть глаза. Вигдис рассмеялась, прижимая ладони к щекам, глядя на Тора без страха или смущения. Бог слушал молча, только поднимался и опускался рог с медом. – Нить обвила его пальцы, Ульв замер, как испуганный ягненок, встретивший волка. Дерни рукой, и нить, нить, которую я с таким трудом создавала, разорвалась бы. Наверное, в тот миг я выглядела куда страшнее стаи волков – я бы сожрала его живьем. А затем разрыдалась бы. Мы выпутывали его до заката. Ульв до дрожи в жилах боялся разорвать ее и каждый раз, когда я натягивала нить, шипел и ругался.

– Я видел его на поле боя… – Тор казался настолько озадаченным, что Вигдис расхохоталась вновь. – Я слышал пение топора в его руках, ощущал, как на землю падают его поверженные противники. И ты, дева, говоришь мне, что этот бравый воин, который смеялся в лицо смерти, боялся разорвать тонкую нить? Никак ты лжешь, чтоб сбить меня с толку.

Тору, для кого мерилом всего были сила и доблесть, это казалось настолько поразительным, настолько неправильным, что он почти задохнулся. Вытер тыльной стороной ладони капли меда с бороды и, оттолкнувшись спиной от камня, сел, полностью повернувшись в ее сторону.

– Даже самый сильный и храбрый воин может с сожалением зацепиться взглядом за увядающую бабочку. Сначала Ульв меня жалел. Крепко жалел, я видела, как он боится протянуть мне руку, сделать больно рывком. Он даже на бег со мною перейти не мог, когда мы торопились. И тогда он брал меня к себе на загривок. А затем так вышло, что мы… полюбили друг друга?

– Мне не понять. Как можно запомнить нить на веретене? Это кажется чем-то…

– Не только нить. – Слушая ее, Тор молча протянул рог, а Вигдис приняла. Обвела тонким указательным пальцем золотой ободок, погружаясь в себя, глубже. – Я буду вспоминать, как он, соревнующийся с мальчишками на скалах, страшно сорвался вниз. А затем вместо того, чтобы продолжить взбираться, надеясь их догнать, вернулся ко мне. Тогда он протянул