Сантехника вызывали? - Алекс Купин

в высоту. И вся переливалась, колыхалась словно передо мной было не живое существо, а голограмма. И от него исходила такая сила, что у меня подогнулись колени от страха.

И тут оно заговорило, в этот момент я трухнул ещё больше. Сердце пустились в пляс, словно отбивали чечётку, руки мгновенно стали влажными. И не спрашивайте, как это возможно во сне.

— Скоро…— всего одно слово, но оно заставило меня похолодеть.

Я хотел спросить — что скоро, что случится? — но язык словно прилип к нёбу. Фигура наклонилась ко мне, и в её глазницах вспыхнул голубой свет, точно такой как и в воде.

— Перемены грядут. И ты часть этого, сантехник. Будь готов. Будь готов, — эхом пронеслось в моей голове. А к чему мне так и не сказали.

А потом всё исчезло, фигура растаяла, осыпавшись дождём, и я проснулся.

Сердце колотилось так, будто я только что пробежал стометровку. Я сел на диване, хватая ртом воздух, и только через несколько секунд заметил, что в комнате не один.

Кузя сидел на подоконнике, вцепившись когтями в деревянную раму, и все три головы смотрели на меня с одинаковым выражением. Он словно бы был чем-то таким озабочен, что не позволяло ему расслабиться.

— Ты тоже это видел? — спросила левая голова.

Я замер, выходит он тоже был там? Кстати, а где там? Во сне? В другой реальности?

— Что именно?

— Ну Неву, — сказала средняя. — Воду в которой горел свет.

— И большое, — добавила правая. — я не знаю, что это, но оно было большое. И оно сказало «скоро».

В комнате повисла тишина. Я смотрел на змея, змей смотрел на меня, и впервые за всё время нашего знакомства мне стало по-настоящему не по себе.

— Кузя, — сказал я медленно, — как ты мог это видеть? Это же был мой сон… — или не сон? Теперь я не был в этом уверен до конца.

— Не знаю, — ответила левая голова. — Но видел, мы все это видели.

— Да-да, видели видели, — поддакнула средняя.

— И я тоже, как и все, — кивнула правая.

Я вытер пот со лба и сцепил руки в замок, чтобы они так сильно не дрожали.

— И что это значит? Что это было?

— Не знаю, — повторил Кузя. — Но мне кажется оно приходило не просто так.

— А зачем? И почему ко мне?

— Не знаю, — повторил змей. — Но оно наверное приходит к таким как ты, к тем кто чувствует.

Я хотел спросить, что значит «таким, как ты», но в этот момент в прихожей зазвонил телефон. Я глянул на часы: половина второго ночи. И кому интересно не спится?

Телефон продолжал трезвонить. Чертыхаясь поднялся, накинул рубашку поверх майки, в квартире было прохладно, вечером я забыл закрыть окно, и пошёл в прихожую. Змей бесшумно соскользнул с подоконника и засеменил следом.

— Алло, — надеюсь я сумел вложить в ответ всё своё недовольство.

— Николаич! — голос Клавдии Петровны я узнал с трудом, женщина тяжело дышала, кажется рыдала и хрипела, словно кричала ни один час подряд. — Приезжайте! Скорее! Она меня с ума скоро сведёт!!! Приезжайте, умоляю!

— Клавдия Петровна, успокойтесь. Кто вас сведёт с ума? Что у вас там происходит?

— Баньши! Она же раньше просто выла и выла и всё, а теперь она говорит со мной! Я слышу что она говорит, твердит и твердит — «Маша, верни»! И ещё — «Клава, прости меня»! Николаич, она меня по имени называет! Господи, она меня по имени называет! Приезжайте!!!

— Я сейчас буду. Успокойтесь. Всё нормально, — попытался образумить женщину, но куда там, в трубке снова послышались рыдания.

Я бросил трубку и повернулся к Кузе.

— Так, ты идëшь спать, а я к Клавдии, у неё что-то случилось и кажется серьёзное!

— Я с тобой, — заявила средняя голова.

— Ещё чего, тебя там увидят, это раз, два ты ещё больше напугаешь Клавдию. Всё, ты дома и ложишься спать.

Кузя хотел возразить, но передумал. Только кивнул всеми тремя головами и убрался под батарею.

Я натянул сапоги, схватил вантуз и выскочил на площадку. И только там сообразил, что никому не позвонил. Хотел было вернуться, но вспомнил, что это плохая примета, а я уже начинал верить и в них. Решил что позвоню из автомата. Телефонная будка на углу горела тусклым жёлтым светом. Я закинул монетку и набрал номер Сани.

— Коростылёв, — парень ответил почти сразу.

— Саня, у нас чэпэ. На восьмой линии, тридцать семь. У Клавдии, говорит что-то серьёзное происходит, собирайся и дуй к ней. Встречаемся там.

— Понял, — Санька спорить не стал. — Скоро буду.

Больше я ничего не помнил, ни как бежал по пустым улицам, огибая блестящие в свете редких фонарей лужи, что образовались от дождя, ни то как тяжело дышал топая сапогами и пугая истошно орущих котов. Очухался только перед нужным домом.

У подъезда меня уже ждал Саня. Вид у него был заспанный, в руке он сжимал разводной ключ, и зевал прикрывая рот ладонью. Даже неизменной сигареты не было видно.

— Долго спишь, Николаич, — сказал он вместо приветствия.

— Ты зато я смотрю совсем не спишь, — с трудом переводя дыхание откликнулся я. — Чего тут слышно?

— Я только подошёл. Но из подъезда, как бы тебе это сказать, что там происходит…

Он замялся, подбирая слово.

— Что?

— Я когда подошёл там будто-бы кто-то плакал, слов не разобрать, но зато хорошо был слышен плач, потом стихло.

Я первым пошёл к двери и шагнул в подъезд, в парадной было темно, лампочку то ли разбили, то ли выкрутил кто, пришлось включать фонарик. И тут опять началось.

Санька был прав, это был не вой, а скорее плач, горький, надрывный, как умеют плакать только старухи, а ещё между рыданиями слышались слова.

— Мааа-ша… веее-рни… Клааа-ва… простиии… — доносилось из-за двери.

Саня посмотрел на меня, потом махнул рукой и выдохнул.

— Ну что, надо идти? — парень как мне показалось побледнел. Но его можно понять, баньши эта первая у него, а тут ещё и так страшно плачет. Осуждать я его не стал, просто покрепче перехватил вантуз и постучал в дверь.

Клавдия открыла нам почти сразу. Она была