Сантехника вызывали? - Алекс Купин

белее мела, всё в том же застиранном халате с васильками, и руки у неё тряслись так, что она едва могла держать стакан от которого ощутимо несло корвалолом, я решил, что надо бы ей сказать что много его пить вообще-то вредно. Но не успел.

— Слава Богу, — выдохнула она. — Я думала, вы не придёте. Слышите? Она вот так уже часа три воет мне, если не больше. Уже и соседи стучали и ругались, будто я могу что-то ей сделать. Я и говорить с ней пробовала и то и сë, а она ни в какую не умолкает.

Я мягко отодвинул женщину и мы вошли в квартиру. Ванная как я помнил была в конце коридора, дверь в неё сейчас была приоткрыта. И оттуда валил пар, а из него, из этого пара, доносился голос, да такой жалобный, такой плачущий, что мне стало дурно.

— Мааа-ша… веее-рни…

— Когда это началось, вы говорите? — спросил я.

— Около трёх часов назад. Я спать как раз легла, вдруг слышу она опять воет. Но громче, чем обычно. Я встала, пошла в туалет, а она… она меня по имени назвала. «Клавушка». Прямо так, как Михална когда-то, я и того, чуть не упала прямо там. И ещё она сказала: «Прости». Николаич, зачем ей у меня прощения просить? Она ж не виновата передо мной. Это я перед ней виновата, что от дочки её не смогла уберечь.

— Вы сделали что могли, Клавдия Петровна, — сказал я. — Саня, стой здесь. Если что ты это подмогу зови. Я пойду гляну что там происходит, — и с этими словами шагнул за дверь.

Вода в унитазе бурлила, как в кипящем котле, и то и дело выплескивалась наружу, грозя затопить соседей. Пар клубился под потолком, зеркало запотело так что ничего не было видно. Голос — теперь я слышал его очень отчётливо — шёл прямо из воды.

— Веее-рни…

Я поднял вантуз, прислушался и только потом заговорил.

— Михална, это ведь вы, — сказал я громко, а сам жалел что так и не выяснил как её звали. — Я знаю, что вас очень сильно обидели, и про сервиз всё тоже знаю, и про дочку вашу, про Машу. И я обещаю, что сервиз вернётся. Вы меня слышите? Только нужно немного подождать, потерпеть! — дожил, пытаюсь уговорить буйного духа. Бр-р-р.

Вода забурлила ещё сильнее. Из унитаза выплеснулась струя, ударила в потолок, растеклась по кафелю и несколько капель попали на меня. Я отшатнулся, чуть не упал поскользнувшись на мокром полу, но устоял.

— Михална, успокойтесь, не шалите гражданочка! — повторил я. — Сервиз отдадут Егору. Как вы того хотели. Только дайте мне время и всё сделаю. А если вы будете шуметь и мешать жильцам, мне придётся принять крайние меры, — ну а вдруг она не знает, что просто выгнать её нельзя, надо попробовать её напугать.

Вода дрогнула, пошла кругами и пар вдруг начал рассеиваться. А потом, в этот момент когда пар почти исчез, я точно это видел, там, в запотевшем зеркале на секунду проступило лицо. Старушки, достаточно добродушное надо сказать, наверное это и была Михална. Женщина смотрела на меня и широко улыбалась почти беззубым ртом.

А потом изображение исчезло, и вода в унитазе успокоилась. Какое-то время круги ещё расходились по её поверхности, но потом и они тоже исчезли.

Я вытер лоб рукавом и вышел в коридор. Клавдия смотрела на меня огромными от ужаса глазами.

— Что там? Она ушла? Почему тишина?

— Нет, не ушла, — я принял из рук Сани стакан воды и выпил его залпом, вернул тару и вытер рот ладонью. — Но я договорился об отсрочке. У нас есть пара дней я думаю. Нужно действовать решительно.

— Что нам делать?

— Звонить Маше. И пусть приезжает к нам, желательно с сервизом. И лучше прямо сейчас.

Клавдия побелела ещё больше.

— Она не приедет. Вы же понимаете, она не откажется от таких больших денег.

— Приедет, — сказал Саня, выглядывая из-за моего плеча. — У нас есть участковый, у которого тоже есть влияние. И есть Николаич, который умеет убеждать. Приедет как миленькая. Зуб даю, — парень сделал соответствующий жест и усмехнулся.

Я тоже рассмеялся и похлопал Саню по плечу.

— Ты, главное, тут дымить не начни! Тут с Петровной, разговор нас ждёт долгий и тяжёлый.

Маша приехала, правда не сразу, а спустя два дня. Уж не знаю как, но Фёдор Иванович сумел подключить к делу московских коллег, а те, в свою очередь, навестили мужа Маши в его министерстве. О чём они говорили, я не знаю и знать в целом не хочу, дело это не моё. Но через сутки после этого разговора Маша сама позвонила Клавдии. Сказала, что берёт билет на поезд. И даже пообещала, что привезёт сервиз. Сказала, что хочет «разобраться раз и навсегда».

Встречу назначили у Клавдии. Я пришёл первым, со мной увязался и Санька, ему было любопытно чем же всё закончится. Потом подошёл и Фёдор Иванович. И даже Нина Павловна специально приехала с другого конца города, отпросившись у невестки, последние дни у неё было высокое давление и та не хотела отпускать, но женщина настояла, сказала, что хочет посмотреть «бесстыжей девке» в глаза. Впятером мы сидели на кухне и ждали. Клавдия безостановочно теребила край халата, Нина Павловна молча перебирала чётки, я и не знал, что она верующая, но как оказалось, сказывались её то ли грузинские то ли армянские корни. Саня, высунувшись по разрешению хозяйки в окно, курил одну папиросу за другой, пока Фёдор Иванович не велел ему прекратить. Когда в дверь позвонили, Клавдия вздрогнула.

— Я открою, — сказал я.

Маша стояла на пороге с большой картонной коробкой в руках. Выглядела она не так эффектно, как в прошлый раз: никакой импортной одежды, никакой «Волги» у подъезда. Обычное пальто, платок на голове, и очень усталое лицо без тени косметики.

— Проходите, — я отступил пропуская женщину в квартиру.

Она вошла, поставила коробку на пол в прихожей и обвела взглядом всех собравшихся. Задержалась на Клавдии, посмотрела на меня, на Фёдор Ивановича.

— Вот ваш чëртов сервиз, — сказала она глухо. — Правда одну чашку я случайно разбила, — но думаю все присутствующие подумали как и я, что это было сделано назло.

— Почему? — спросила Клавдия.