Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Ты знаешь, я почему-то даже не удивлена. Чувствовала, будут от вашей находки неприятности – и вот они, пожалуйста. Во всей красе.

– Почему неприятности? Я многому научился.

– Потому что я не хочу тебя отпускать. И не имею права удерживать. Иди, Леш. Но помни – относись к навыкам, полученным таким образом, с осторожностью. Когда-то такие методики и вышли из употребления потому, что результат получался непредсказуемым.

– Что-то страшное?

– Нет, просто навык, усвоенный наполовину, способен легко привести его владельца на тот свет.

Для того, чтобы перебраться на борт крейсера, реактивный двигатель не потребовался. Все получилось намного проще. Мать, ловко управляя тягой двигателей, с ювелирной точностью подвела «Изумруд» к борту подбитого корабля и подвесила его в полуметре от огромной круглой дыры. Оставалось перешагнуть через узкую щель открытого космоса – и вот они уже на борту крейсера.

Пробоина была знатная, метров пять в диаметре, так что пригибаться нужды не возникло. И глубины она тоже оказалась изрядной. Вражеский снаряд пробил внешнюю и внутреннюю обшивки, после чего дошел практически до оси корабля, ломая все на своем пути. Йозеф присвистнул:

– Ну вот, теперь понятно, из-за чего погиб корабль. На них явно напали врасплох. Это плазменный заряд. Видишь, как оплавились стенки пробоины? Ни с чем не спутаешь!

Алекс, честно говоря, понятия не имел, как именно должен оплавляться металл от плазменного удара и чем след от его попадания отличается, скажем, от такого же, но проделанного мезонным излучателем, пучком антипротонов или, к примеру, сгустком частиц высокой энергии. Что там, что там оплавленный металл. Но в ответ Йозефу он лишь хмыкнул понимающе – зачем спорить. Йозеф довольным тоном пояснил:

– Плазма штука мощная и эффективная, но со своими нюансами. Силовое поле, например, очень легко ее отклоняет. А тут – сам видишь. То есть корабль били в момент, когда защита была или выключена, или работала в режиме ожидания. Тогда она способна отклонить разве что небольшой метеор, а против корабельных орудий бесполезна.

– А может, ее проделали, когда защита корабля была уже погашена?

– Вряд ли. Тогда бы внешняя обшивка фонила, как сволочь. А сейчас – так, в пределах допустимого. Говорю тебе, их застали врасплох и расстреляли. Калибр орудий крейсерский, но его хватило, чтобы добить до оси корабля. При таком количестве дыр это – мгновенная разгерметизация. При такой глубине проникновения – еще и нарушение целостности переборок и герметизирующих устройств по всему кораблю. Вряд ли здесь остался хоть кто-то живой.

– Эй, что вы там болтаете? – голос матери резанул по ушам. Все же громкость внутришлемных динамиков стоило бы подрегулировать. – Хватит теоретизировать Быстро дело сделали – и назад!

Что же, она была кругом права, и Алекс счел за лучшее не спорить. Вслед за Йозефом он двинулся в глубь корабля, осматриваясь вокруг и стараясь, чтобы встроенная в шлем камера охватила съемкой как можно больше пространства.

По пробоине они в считаные минуты добрались до главного тоннеля, пронизывающего звездолет от носа до кормы и соединяющего внутренние помещения в единое целое, как позвоночник кости. Внутри пробоины перемещаться сначала было довольно просто – здесь, среди оплавленных стен, ничего не торчало, и не было риска порвать скафандры. Ближе к выходу проход заметно сузился, но все же в тоннель они проникли без заметных усилий. И здесь Алекс увидел первый труп.

Он вначале даже не понял, что это, и только через пару секунд все внутри сжалось от ужаса. Не то чтобы до того ему не приходилось видеть жмуриков – на улицах и в подворотнях Гренады поножовщина не выглядела чем-то необычным. Вот только зрелище спокойно висящего на уровне глаз в воздухе мертвеца было столь инфернальным, что Алекс едва не взвыл. Впрочем, судя по матерному комментарию Йозефа, тот думал примерно так же.

А так, если отстраниться от непривычного антуража картинки, она была вполне обычной. Труп. Человек. Мужчина. На вид лет тридцать. В повседневном, уж это-то любой мальчишка, хоть немного увлекающийся военным делом (а вы попробуйте найдите другого), мог сказать точно, имперском мундире. Офицер, судя по количеству звездочек на погонах, капитан-лейтенант. Обычные для имперцев светлые волосы, правильные черты лица, серые глаза… Ни малейших признаков страха или боли, только под носом и на ушах темные потеки – кровь.

– Он даже не понял, что его убило, – голос Йозефа звучал глухо. – Разгерметизация, почти мгновенное падение давления, он потерял сознание, а прийти в себя ему было уже не суждено. Смотри и запоминай – когда-нибудь любой из нас может оказаться на его месте. Так выглядит смерть в космосе, парень.

Пока они продвигались в сторону рубки, тел им попалось на пути больше десятка. Не то чтобы это было приятно, однако же восприятие притупилось уже к середине маршрута. Который оказался, как ни странно, довольно простым. К сожалению, искусственная гравитация не работала, но это оказалось вполне ожидаемым. Зато освещение частично сохранилось – некоторые осветительные панели в коридоре все еще работали. Мать, не теряющая с ними связь, при виде этого лишь хмыкнула и сказала, что энергосистема корабля все еще действует – если б остановились реакторы, на постоянной основе действовало бы лишь аварийное освещение. А так… Большая часть панелей была разрушена, очевидно, когда по еще заполненным воздухом коридорам прокатилась огненная волна от взрывов, но те, которые уцелели, работали исправно. Ну а где их не хватало, вопрос решали наплечные и нашлемные фонари скафандров. Словом, не проблема.

Отсутствие гравитации – это, конечно, неприятнее, однако тоже некритично. По полу во всех коридорах как раз на такой случай были протянуты несколько тонких железных полос, за которые можно было вполне уверенно цепляться магнитными вставками ботинок. Вообще, броня военных кораблей – это сложнейший композит из титана, керамики, пластика, немагнитных сталей и еще бог знает чего. Сложно в ремонте, полноценно такую броню восстановить можно разве что на специализированных заводах, меняя целыми блоками.

Дорого. Но притом цена оправданна – у такой брони и прочность запредельная, и защита от внешних воздействий тоже в разы превосходит любую, созданную из однородных материалов. Опять же, анизотропия свойств дает хорошую вариативность против любого оружия. Жаль только, сейчас этого оказалось недостаточно – любая броня в современном бою лишь дополнение к силовой защите.

Внутри же корабли брони практически не имеют. Каждый звездолет – компромисс между размерами, скоростью, вооружением, ценой, защитой и еще кучей характеристик. Неудивительно, что на чем-то приходится экономить, и конструкторы вполне логично рассуждают о том, что если пробита