Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Хорошо, я…

– Я, – встал Алекс. – Я там уже был.

– И я, – поднялся со своего места Йозеф. – По той же причине.

– Хорошо, идите. Похоже, нам придется действовать нестандартно, деваться некуда. И… Леш, будь осторожен.

Полчаса спустя Алекс уже защелкивал фиксаторы. Роман оказался прав – подходящие разъемы в корабельном пульте имелись. Последний щелчок – и тишина. А потом экран на пульте словно взорвался огненной феерией.

Продолжалось буйство красок, правда, недолго. Через минуту все вернулось к норме, и рубку заполнил голос Романа:

– Это было даже проще, чем я полагал. Спасибо тебе, Алексей.

– За что?

– За все. В первую очередь за то, что поверил. И вам, Йозеф, тоже. А теперь возвращайтесь на корабль и уходите – скоро здесь будет немного жарко. И да, снимите блокировку с защитного поля, она тут физическая… Ага, спасибо. Уходить будете – закройте дверь в рубку. Это малость понадежнее силовой блокады.

– Сделаем. Прощай, Роман.

– До свидания, малыш. Если я выживу, то мы когда-нибудь еще встретимся. А если нет – не грусти. Смотри только вперед и не думай о прошлом. Тренировочный комплекс я тебе скачал. На двоих запустите и без меня. И девочку свою береги.

– Какую девочку?

– Да, не зря говорят, что самая лучшая тормозная жидкость – эстонская. Ладно, потом поймешь. Все, бегите, времени осталось совсем мало.

Космический бой сложно разглядеть в деталях. Человеческому глазу не успеть за стремительными маневрами кораблей вблизи, а издали не различить самих кораблей. Разве что рассекающие пространство огненные точки. Поэтому экипажу «Изумруда» пришлось наблюдать происходящее на экране. Впрочем, картинку, смоделированную компьютером на основании данных от систем контроля пространства, от реальности отличить было трудно.

Начало, правда, было донельзя банальным и зацепило как раз «Изумруд». На экране появился сигнал вызова, а после ответа – изображение человека. Самого обычного – европейская внешность, светлые волосы, серые глаза… Такой внешностью может обладать и немец, и англичанин, и вообще кто угодно. Кроме разве что искусственно сгенерированного образа – такие любой тест щелкает «на раз».

Язык его тоже был почти безупречен. Что однозначно указывало – к Империи он не имеет никакого отношения. Так говорят, пройдя мнемообучение – огромное количество речевых оборотов; оканья-аканья и прочих нюансов, делающих язык живым, не было в принципе. Да и фразы короткие, рубленые. Хотя как раз это теоретически ни о чем не говорит, но для выучившего язык и не имеющего практики так проще.

– Заглушить реактор. Лечь в дрейф.

– Вот так, сразу? Ни здрасьте вам, ни как дела? – мать даже не соизволила подняться из кресла. – А ведь это пиратство… Ну, рискни, мозгоклюй.

Фраза, которая прилетела в ответ, не содержала цензурных слов, но звучали они заученно. Мать лишь отмахнулась:

– Убирайтесь. И не стойте на пути Империи.

– Ты и впрямь думаешь, что они подожмут хвост? – с интересом и совершенно без страха поинтересовался Йозеф, уже привычно расположившийся в дверях и подпирающий косяк.

Мать хмыкнула:

– Как раз наоборот – надеюсь, что они бросятся на нас, забыв обо всем. Уж больно мы выглядим безобидно, да и знают они наверняка, что у нас за корабль. А великоимперский снобизм для них, словно красная тряпка для быка.

– Да, вы, имперцы, и впрямь снобы.

– Дураки – снобы, но таких мало. Большинству наплевать. А умные имитируют образ для получения нужного результата. Вот как я сейчас, например. Я, конечно, не великий мастер, но, надеюсь, им и в голову не придет, что их разводят, словно кроликов.

– Но…

– Послушай. Вот просто чтоб ты понял. У имперцев своя психология, отличная от большинства соседей. Имперцы по умолчанию считают других людей равными себе. Ровно до того момента, когда те докажут обратное. Дальше все просто. Они будут или разговаривать с вами, как с равными, или… просто убьют. И если я рассчитала правильно, то конкретно этих недоумков убьют очень скоро.

– Жестоко.

– Спокойно, это – жестокий мир. Руматы в нем не выживают.

– Прости, кто?

– А, не обращай внимания. Персонаж имперского фольклора. Очень старый, еще раннекосмической эпохи.

– И что в нем такого?

– Это сложно объяснить в двух словах. Я сама поняла, прожив в Империи несколько лет и прочитав первоисточник. Надо признать, весьма своеобразный образ. Хотя и культовый.

Как выяснилось почти сразу, уловка сработала, и чужие корабли устремились на перехват фрегата по наикратчайшей траектории, проходящей в непосредственной близости от безмолвно плывущей в космосе туши мертвого крейсера. Очень похоже, они знали, что с ним произошло. А если и не знали, наверняка успели определить, что живых существ на корабле нет, да и дыры в его бортах разглядели. Логичный вывод – избитый корабль мертв и неопасен. И вывод, построенный на недостаточной информации, стал их главной ошибкой.

Момент, когда громада крейсера пришла в движение, Алекс упустил. Оно и неудивительно – движение было невероятно плавным, таким, чтобы противник не понял сразу причину. Такое, как сейчас, визуально заметить сложно, а если чуткие приборы все же отреагируют, то можно списать на выброс газа через издырявленную обшивку или удар метеора. Бывает, и поверить в такое очень легко. В особенности если хочешь поверить. В такой ситуации понять, что это с нереальной точностью рассчитанный искусственным интеллектом маневр, если и получится, то далеко не сразу.

Но даже в чуть урезанном виде зрелище впечатляло. Более всего «Карачун» напоминал гигантскую стрелу, вышедшую из рук неумелого оружейника. Оперение не на том месте, древко все в буграх, сзади вообще расширяется… Но форма эта начинала внушать нешуточный страх, как только вспоминаешь, какая за всем этим скрыта огневая мощь. Даже сейчас, в сильно урезанном виде, она была колоссальна, и крейсер ее продемонстрировал!

Синхронный залп главного калибра – штука тонкая, но Роман отработал на все сто, задействовав около половины орудий. Может, хотел и больше, но остальные находились в мертвой зоне. Ну да и этого хватило, поскольку момент был очень удачный. И крейсер противника на собственной шкуре ощутил ярость имперских пушек.

Вообще, крейсера типа «Линдер», цельнотянутые с французских «Де Грасс», корабли достаточно крепкие. Хотя французская школа кораблестроения всегда тяготела к вычурности и сложности, характеристики ее произведений были на высоте. И неудивительно, что британцы, которым во время одного из конфликтов попал в руки практически неповрежденный корабль, оценили его по достоинству и, скопировав, выпустили большой серией. Так вот, корабли эти хороши, но совершенно не рассчитаны на то, что по нему в упор будет лупить кто-то на два класса выше. «Карачун» до гордого звания линейного крейсера не дотягивал,