Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

внешняя защита, то внутренняя попросту бесполезна – ведь сделать переборки той же толщины, что и основная броня, нереально. И, как результат, переборки – это относительно тонкий слой металла и композитного покрытия, чаще всего титан и армированная керамика либо пластик. Исключения – машинное отделение и боевая рубка, а все остальное гарантирует лишь возможность герметизации отсеков и не дает стенам разрушиться при мгновенной разгерметизации. Максимум вспучиться – кое-где, кстати, переборки изрядно перекосило. Соответственно, и цепляться магнитами тут практически не за что. Вот потому и протягивают железные полосы для перемещения в условиях невесомости, которая бывает куда чаще, чем принято думать. Во время ремонтных работ, к примеру. Все гениально, а значит, просто.

Сейчас эта инженерная уловка пришлась очень кстати. Во всяком случае, до рубки они добрались быстро. Связь с «Изумрудом» несколько раз ухудшалась, но не терялась окончательно, и Алекс, немного привыкнув и успокоившись, смог, наконец, внимательно осмотреться.

Надо сказать, что величественный со стороны, изнутри крейсер не производил впечатления чего-то запредельного. Коридоры немногим шире, чем на «Изумруде», каюты… Алекс заглянул в одну, дверь в которую была открыта. Ничего особенного, раза в два больше, чем его собственная, хотя и удобней – есть санузел и душ. Словом, условия не спартанские, но сводящиеся к разумному минимализму.

В этом тоже нет ничего удивительного, боевой корабль – воплощение боевой эффективности, и ради этого тоже приходится чем-то жертвовать. Когда Алекс понял это не разумом, но эмоциями, он перестал обращать внимание на подобные нюансы. И сразу же идти стало намного легче.

Рубка крейсера выглядела по сравнению с жилыми помещениями настоящим монолитом. Внешне такая же, как и остальные, броневая переборка каким-то непонятным образом производила впечатление несокрушимой мощи. И, хотя почти рядом случился пробой обшивки, и огненная волна докатилась сюда, она выдержала удар. А вот сенсорные блоки у двери исчезли, словно их корова языком слизнула.

– Что дальше? – мрачно спросил Йозеф, глядя на потеки темного пластика на облупившейся краске. – Эта штука должна выдерживать где-то пять тысяч градусов.

– Меньше, куда меньше, – голос матери звучал, словно у учительницы, объясняющей нерадивому ученику всю пагубность его заблуждений. – Триста-четыреста градусов, причем недолго – на переборках даже краска не облупилась. Сам подумай, какой смысл извращаться, если сенсоры укрыты в глубине переборки? Внешняя коробка – это так, метка, созданная для удобства, и не более того. Леш, подойди к тому месту, где она была, и прикоснись к стене картой.

Шифр-ключ сработал. С некоторым замедлением, но тут нечему было удивляться – после такого удара механизм и вовсе мог отказать. И все же он выдержал, дверь мягко отъехала в сторону – и тут же выяснилось, что, во-первых, ее толщина была весьма приличной, около четверти метра, а во-вторых, внешние слои все же из металла. Видимо, этим и объяснялось впечатление несокрушимости – человеческое подсознание каким-то образом умеет выделять невидимые, кажется, нюансы. Йозеф жестом остановил Алекса и внимательно посмотрел в открывшееся им заполненное светом пространство. Потом резко кивнул, видимо, каким-то собственным мыслям, и шагнул в проход.

Алекс шагнул следом и почувствовал невидимую преграду. Чуть надавил – и внезапно спокойно прошел дальше. Силовое поле. Достаточно мощное, чтобы не дать воздуху покинуть рубку и сохраняющее внутри атмосферу. Уже через мгновение, когда глаза привыкли к свету, он смог лицезреть залитую мягким светом рубку крейсера. В отличие от всего остального, она действительно впечатляла. И размерами, рубку фрегата она превосходила раз в десять, и оснащением. И невероятным совершенством планировки. И даже удобством кресел. Жаль только, все они сейчас были пусты.

– Что за… – голос матери звучал удивленно и раздраженно. – Они что там, перепились все? Гаранин был разгильдяем, но не идиотом же!

– Кто? – голос Йозефа звучал удивленно.

Мать лишь хмыкнула:

– Это командир «Карачуна». Я его знала немного – они с мужем когда-то вместе учились, он бывал у нас. Его и послали потому, что мы знакомы лично.

Алекс хмуро огляделся и внезапно увидел некую едва уловимую несообразность в общей картине. Что-то, выпадающее из четко выверенной геометрии внутреннего пространства. Он сделал два шага…

– Мама!

Они лежали здесь. Три человека в имперской форме. Давно и безнадежно мертвые. И случилось это до того, как звездолет был атакован. Почему? Да все просто. Они все были убиты выстрелами в спину.

– Увеличь разрешение камеры!

– Сейчас, – приказ матери не оставлял и тени сомнений. – Так… Этого не знаю… Вихрев… Он был штурманом крейсера, его я тоже немного знала. Гаранин. Вот и все. Подойди к главному пульту. Вставь карту в щель. Йозеф, Леша, подождите немного… Так, журнал я скачала. Возвращайтесь.

– Вот теперь все ясно… Уроды!

Такой Алекс мать не видел ни разу. Она была даже не в бешенстве – такое впечатление, что она перешагнула этот этап, не заметив его. Теперь она находилась в состоянии холодной ярости, и Алекс не дал бы за жизнь тех, кто явился причиной этого, и рваного доллара. Если она, конечно, сможет их найти.

Объяснение же у этого было простое. Имперцы умели воевать и с пониманием относились к потерям. В честной схватке у каждого есть шанс погибнуть, здесь нет чего-то позорного для проигравшего и нет повода ненавидеть врага. Но вот когда тебя бьют в спину…

Собственно, это и произошло. Крейсер вышел из гиперпространства в стандартном режиме и занял позицию ожидания. Универсальный корабль, предназначенный в числе прочего для глубоких рейдов и перехвата вражеских кораблей, он был оснащен неплохой системой маскировки. В режиме молчания, используя только пассивные системы обнаружения, он ждал появления «Изумруда».

Ничего особенного в таком раскладе не было. Крейсер мог пребывать в засаде до пяти месяцев, то есть до полного истощения автономности. Здесь такого даже не предусматривалось – информация о том, что фрегат, который они должны прикрывать, уже в пути, была получена перед стартом. Основной проблемой выглядело периодическое ворчание экипажа на тему «старого медлительного корыта» и того, что подопечных чересчур долго ждать.

А потом случилось то, чего никто не мог предвидеть. Один из вахтенных офицеров достал пистолет, расстрелял своих товарищей в рубке, отключил защиту и заблокировал ее перезапуск. В космос ушел сигнал, немодулированный, в широком диапазоне выброс радиоизлучения, полностью демаскирующий позицию крейсера, после чего предатель отправился к спасательной капсуле. Вот только покинуть корабль он не успел.

Два чужих корабля появились внезапно – очевидно, тоже использовали системы маскировки. Два легких крейсера британского производства. «Карачун» был способен раскатать их в блин, но у противника имелась возможность первого удара, а имперский корабль не имел защиты. Экипаж погиб