Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

имя у звезды было, что называется, со смыслом. Периодически, раз в два-три месяца, она выдавала не слишком мощный всплеск излучения в радиодиапазоне. Фокус в том, что спектр частот при этом был очень узким и всегда одинаковым, будто камертон, как сказал один профессор, когда звезда еще носила только невнятный буквенно-цифровой код. Название прижилось.

Интересного здесь ничего не было в принципе. С полдюжины планет, мертвых и холодных, несущихся по своим орбитам. Даже газовых гигантов не оказалось. И потому не было ничего удивительного в том, что система людей особо не заинтересовала. Раньше здесь хоть ученые бывали, исследовавшие особенности энергетических выбросов, но сейчас и их не стало. Во-первых, они ничего не добились и постепенно начали относиться к феномену, как к забавной, но бесполезной аномалии, а во-вторых, беспилотные станции со сбором материала справлялись не хуже. В результате сидеть в этом скучном месте желающих не осталось, и последние лет двадцать система оставалась безлюдной.

Путешественников это полностью устраивало. Все, что им нужно было в этом месте, так это спокойно перезапустить силовую установку и уйти в новый прыжок. Обошлись бы и без остановки, но, увы, характеристики корабля требовали выхода в трехмерность.

Реальность, как всегда, оказалась несколько отличной от теории. Вначале, правда, ничто не предвещало особых проблем. Фрегат вышел точно в расчетной точке, гарантирующей минимальную вероятность встречи с каким-нибудь шальным метеором. Космос, несмотря на бесчисленное количество звезд и планет, пространство на самом деле весьма пустынное. Однако вероятность встречи с летящим на огромной скорости булыжником всегда хоть и крайне мала, но все же отлична от нуля. В момент же выхода из гиперпространства корабль максимально уязвим – ограниченные энергетические ресурсы плюс выключенное силовое поле. Оказаться в центре метеорного роя или астероидного пояса, имея на руках такие карты, перспектива весьма поганая. Вот и старались, прокладывая курс, найти максимально безопасную точку – очень уж она долгой и здоровой жизни способствует.

Система Камертона была не слишком подробно картографирована в силу малозначимости – распылять ресурсы для ее изучения слишком дорогое удовольствие. В то же время попутной информации, собранной еще во времена, когда здесь активно шуровали приехавшие за диссертациями ученые, набралось немало. Во всяком случае, «Изумруд» пришел не в полную неизвестность, а в более-менее исследованный район. И для выбора точки выхода сведений хватило.

Так вот, в первые три часа все шло абсолютно нормально. А вот потом стало куда интересней. Все потому, что корабль в космосе висит не просто так. Сканирование окрестностей запускается автоматически, и, хотя эту штатную для любого корабля процедуру можно заблокировать, лучше этого все же не делать. Вопрос все той же безопасности – и те же метеоры-астероиды обнаруживать надо вовремя, и чужой корабль, если он вдруг появится. Незваные гости вообще прилетают куда чаще, чем положено статистикой. Да и вообще, мало ли что. Вовремя проведенное сканирование не раз спасало людям жизнь, примеров хватает.

Вот и сейчас результат оно дало, причем совсем неожиданный. Когда Алекс под вбивающийся в уши словно гвоздь сигнал тревоги вбежал в рубку, то увидел там напряженную спину матери, склонившейся над пультом. Руки ее лихорадочно порхали над клавиатурой, делая ее одновременно похожей на необычную бабочку и средневековую ведьму. Хотя, конечно, в отличие и от тех, и от других, каждое движение рук наверняка имело смысл. Только он покуда от Алекса ускользал – для понимания того, что мать делает и какие алгоритмы корабельной системы запускает, ему банально не хватало образования, да и опыта тоже.

– Что случилось?

– На экран глянь. Что видишь?

На какой из экранов смотреть, пояснений не требовалось. Все они показывали уже давно ставшую привычной картину. А что делать? Космос – он и есть космос, разве что рисунки созвездий разнятся. Но вот центральный, тот, на который сейчас выводились данные радаров, более всего напоминал костер, исчерканный множеством белых, синих и желтых линий. Алекс удивленно поднял брови:

– Это что такое? Мам? Ма-ам?

– Это следы энергетических возмущений, – мать, наконец, оторвалась от своего занятия и вытерла пот со лба, заодно отбросив в сторону непослушную прядь волос, упорно лезущую в глаза. – На гравитационном, мезонном и кварковом уровнях. Видишь, какие упорядоченные?

Алекс понятия не имел, что там упорядоченного. Скорее уж, картинка на экране напоминала ему результат мазни пьяного художника-авангардиста, но на всякий случай кивнул. Мать довольно щелкнула пальцами:

– Ну вот, даже ты заметил. А в природе таких следов не бывает, там обычно полный хаос. Компьютерный анализ показал – здесь недавно шел бой. Примерно двадцать часов назад, вряд ли больше. Вот что, объяви по кораблю – всем занять места согласно боевому расписанию. Пойдем да поглядим, что здесь творится.

Сказать, что Алекс был удивлен – это значит промолчать. Мать умела работать на грани фола, в этом он убедился. Но когда риск столкнуться нос к носу с боевыми кораблями (а кто еще мог учинить здесь безобразия) неизвестной национальной принадлежности выглядел столь реально, она должна была прикинуться ветошью и не отсвечивать. Интересно получается… Он выждал паузу и, не мудрствуя лукаво, выдвинул единственный аргумент, который выглядел серьезно и в то же время не шел вразрез со словами матери. Ибо давно убедился: лоб в лоб ей противоречить бесполезно, а вот убедить попытаться можно.

– Неизвестно, сколько ползти, а у нас еще силовая установка не восстановилась. На накопителях пойдем?

Мать задумалась, потом неохотно кивнула:

– Логично мыслишь. И правда, случись что, нам и удирать-то будет не на чем. Как-то я не подумала. Тогда ждем. Как только перезапустимся, начинаем движение.

Следующие восемнадцать часов мать ходила мрачнее тучи, хотя это и не помешало ей с аппетитом поесть и даже хорошенько выспаться. За это время аппаратура фрегата собрала еще немало информации, немного ее систематизировала и локализовала точку, куда им следует двигаться. Если верить результатам анализа, там дрейфовали обломки как минимум трех кораблей, причем один сохранил целостность. В смысле перемещался в пространстве единым куском металла, а не разлетался во все стороны облаком ионизированного газа вперемешку с обломками разных форм и размеров. Уже что-то.

Посоветовавшись с матерью, Алекс ввел имеющиеся данные Роману. Надо сказать, мать была не в восторге от идеи, но и запрещать не стала. В результате удалось провести еще один анализ, независимый от первого и на ином типе программ. Результат, выданный искусственным интеллектом, был весьма схожим, разница менее десяти процентов, и сплошь по вторичным нюансам. Кроме одного. Роман утверждал, что как минимум один из участвовавших в бою кораблей был имперским. Очень уж характерные выбросы