В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

На прилавках, которые днем ломились от еды и товаров торговцев Чанъаня, сейчас лежали самые причудливые вещи, которых и не встретишь в мире: диковинные растения, ржавое оружие, странные предметы, от которых разило иньской энергией, – проклятые зеркала, окровавленные шелковые полосы. В большом шатре посреди площади друг на друге стояли клетки со странными существами, а в лавке, где днем продавались ткани, теперь рядами разместились кувшины с запертыми злыми духами. Торговцы тоже были один другого страшнее. Безголовый утоугуй[118] торговал сушеными конечностями, а его голова на прилавке надрывалась от крика:

– Самые свежие отрубленные конечности! Военным ветеранам скидка! Подходи, покупай, всего сто бумажных монет!

У входа в публичный дом «Сухие, но ласковые руки» на воротах висела ханьба[119], с широкой улыбкой приглашая посетителей зайти.

– Молодые люди, самые свежие красотки-ханьба только у нас, – свесилась она ниже, когда мимо проходили Мо Хэ и Се Юньци. – Не идите в «Посмертные удовольствия» – эти гнилые цзянши намного хуже!

Один глаз у нее вывалился, и она со смущенным оскалом упала на землю, чтобы подобрать его, а затем снова ловко забралась на ворота.

Кругом были не только высокоранговые духи, демоны, яо, но и люди. В толпе покупателей Се Юньци замечал и живых и вскоре понял, что отличает их: у каждого был белый фонарик со странными письменами, точно такой же, как у него. Заклинатели держались группами и настороже, стараясь не подходить близко к голодным духам, которые бросали на них алчные взгляды. Один лишь Мо Хэ будто не нуждался в защитном фонарике и свободно шел мимо призраков. Сила его Бессмертной души была настолько велика, что те даже шарахались в стороны.

– Почему… – начал говорить Се Юньци и осекся, когда особенно уродливый призрак уставился на него и широко ухмыльнулся окровавленным ртом, в котором не осталось ни одного зуба. От этого масляного взгляда Се Юньци почувствовал себя куском ароматного мяса и осклабился.

– Торговля превыше всего. Призрачный рынок открывается лишь раз в год, и на нем все стараются не ссориться, – ответил на его незаданный вопрос даос. – К тому же, умерев здесь, привлечешь внимание Учанов[120], а среди этих духов немало тех, кто давно от них скрывается. Никому это не нужно. Но это не значит… – Мо Хэ выразительно посмотрел на беззубого призрака, и тот пугливо отвел взгляд, – что нужно нарываться.

Вокруг клубилась приятная сизая ци, над головой висела полная луна, а полупрозрачные духи галдели, как на обычном рынке. Поскольку Се Юньци не опасался быть съеденным, он с интересом вертел головой, даже позабыв о том, что должен разрабатывать гениальный план по пожиранию золотого ядра даоса.

У того будто была определенная цель. Он прошел мимо прекрасной лавки с ядами, где Се Юньци с удовольствием бы задержался, мимо прилавка с проклятым оружием (Се Юньци хотел бы присмотреть что-нибудь тетушке!), даже мимо «Аренды злого духа на шичэнь»: чрезвычайно удобная услуга, если вам нужно кого-то напугать до глубины души, как гласила вывеска. Се Юньци злобно похихикал, представив, как натравил бы какого-нибудь вонючего туалетного духа на Второго братца, чтобы изгадил его дворец.

К сожалению Третьего господина, все эти интереснейшие лавки Мо Хэ проигнорировал. Он все шел и шел по рынку, пока не остановился у простого прилавка, где лежали лекарственные травы. Торговцем был суховатый на вид старичок со сгорбленной спиной, от которого совсем не исходила темная ци, но, несмотря на это, призраки и демоны обходили его лавчонку по большой дуге. Он сидел на табурете и с этого ракурса доходил Мо Хэ лишь до пояса. Старичок поднял белые ресницы и посмотрел на нового покупателя. Мо Хэ почувствовал, как подернутые пленкой слепые глаза будто видели его насквозь.

– Что ищете? – спросил торговец.

– Мне нужно несколько трав. Не соизволит ли почтенный чжэньжэнь[121] взглянуть? – вежливо спросил Мо Хэ, доставая из рукава рецепт.

Старичок, протянув сухую руку, цепкими узловатыми пальцами схватил рецепт. Он развернул его и некоторое время смотрел на бумагу. Се Юньци вытянул шею, гадая, как этот слепой вообще что-то видит, и в это мгновение тот обратил внимание на него. Се Юньци прошибло до самого золотого ядра, и он невольно отступил, а затем, разозлившись на самого себя за трусость, с вызовом посмотрел в глаза старику.

Они действительно были белесыми, но при этом казалось, будто этот человек видит его истинную суть, пробивая защиту Двуликого колокольчика. Се Юньци поступил мудро и шагнул назад, прячась за спиной своего Учителя. Старик снова опустил взгляд на бумагу.

– Нет смысла обманывать меня. Ты ищешь одну определенную траву, – проговорил торговец, протягивая ему рецепт обратно. – Когда-то ко мне уже приходили за ней, но пути Небес неисповедимы, и я не смог помочь.

Мо Хэ прищурился.

– А теперь? – спросил он. – Почему чжэньжэнь не смог помочь?

– Даочжан должен понимать, что задуманное нарушает Дао, – вместо ответа отозвался старик. – Тогда я дал такой же ответ.

– Чжэньжэнь мудр и знает, что все пути истинные, – парировал Мо Хэ и покосился на Се Юньци, который, не понимая этого пространного разговора, тыкал корешки на прилавке.

– Путь, выраженный словами, не есть истинный путь, – спокойно проговорил старичок.

– Как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло, – не сдавался Мо Хэ.

Се Юньци честно пытался удержать нить этого разговора, рассчитывая, что подслушает что-то важное, но в итоге потерялся в этой теологической полемике.

Старик молчал, и в этом молчании было что-то гнетущее посреди оживленного рынка. Се Юньци осторожно посмотрел на него.

– Высшая добродетель подобна воде. И если жизнь должна следовать законам земли, то и сердце должно следовать законам внутренних побуждений, – проговорил Мо Хэ, твердо глядя на старика.

Тот ничего не ответил. Мо Хэ сжал кулаки и посмотрел на своего глупого второго ученика. Возможно, этот план с самого начала был провальным. Быть может, он снова ошибся, и это его устремление сугубо эгоистично.

– Это твое истинное желание? – спросил вдруг торговец.

Мо Хэ кивнул. Се Юньци все еще гадал, о чем речь. Очевидно, даосу нужна какая-то вещь – трава, и эту траву, видимо, можно достать только у этого упрямого старого хрыча.

Старик крякнул и подался вперед. На его губах мелькнула легкая улыбка.

– Тот другой тоже был настойчив, но я не смог ему помочь. А тебе повезло: звезды переместились, и Ковш перевернулся[122]. У меня есть то, что даочжан хочет. Глупец сам себе создает хлопоты, но и из тысячи мыслей одна может выйти удачной.

– Сколько? – тут же спросил Мо Хэ.

– Тысяча золотых бумажных монет, – беззаботно отозвался старик, – и корень Призрачного лотоса твой.

Сердце Мо Хэ упало. Даже при всех