В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы

Волнение прокатилось по толпе, и многие насторожились и ощетинились. Пусть на призрачном рынке и было негласное правило, запрещающее убивать, но все же после такой провокации…

Однако в следующий миг все ахнули.

– Какого…

– Да быть не может!

– Раздери меня кабан…

– Чтоб меня…

– Зеркало, дайте зеркало! – воскликнул дубовый дух. Кто-то тут же всунул ему бронзовое зеркальце, и дух расхохотался. – Вот это да! Чудеса!

Все, у кого были глаза, могли наблюдать, что короста и наросты с лица духа исчезли, лицо помолодело, горбатая спина выпрямилась. Дух по имени Цзо превратился в прекрасного молодого человека, который мог соперничать по красоте с шэяо.

– Спасибо! Спасибо! – Цзо низко поклонился несколько раз и даже попытался схватить Мо Хэ за руку, чтобы поблагодарить, но тот увернулся. Цзо ничуть не обиделся и весело пошел прочь, говоря, что теперь ему эта паршивая слива и в подметки не годится!

Остальные яо воодушевились и принялись рыться в кошельках и мешочках, доставая бумажные монеты. Мо Хэ вытащил из рукава чистые талисманы, обвел очередь взглядом и объявил:

– Сто монет за имя. Двести за комплимент.

Толпа потеряла дар речи. После первого изумления они зашумели, как цикады и кузнечики, забулькали, как кипящая похлебка[125]:

– Что это за грабительская наценка в два раза?!

– Даже в центре столицы никогда не бывало таких скачков в стоимости!

– Это грабеж средь бела… посреди ночи!

Се Юньци с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Вот уж действительно, вор кричит: «Держи вора!» Хитрые и коварные яо сегодня ночью на призрачном рынке столкнулись с еще более хитрым и коварным величайшим заклинателем эпохи, который всего за тысячу монет избавил Чанъань от демонических убийств на ближайшие десять лет.

Неожиданно для него скупец Мо решил не тратить полную ночь на то, чтобы ограбить всех яо на рынке. Набрав вскоре тысячу монет, он молниеносно свернул лавочку и вернулся к старику-травнику, который сидел с таким мрачным видом, будто даос убил всю его семью. Яо разочарованно провожали его взглядами, но задерживать не осмеливались.

– Тысяча монет. – Мо Хэ протянул деньги. – Как и договаривались: до конца ночи. Мне нужен Призрачный лотос.

Старик кисло посмотрел на него. Мо Хэ почти видел, как тот пытается придумать отговорку, но в конце концов вздохнул и принял деньги. Старик согнулся, залезая под прилавок и без конца бормоча:

– Молодежь нынче… Не то что раньше, никакого уважения к старшим…

Се Юньци закипел: какой же желчный противный старик, вот бы его сожрать!

Кряхтя и вздыхая (и совершенно не обращая внимания на гневные взгляды некоего достопочтенного), старик вылез из-под прилавка с потемневшей от времени деревянной шкатулкой. Он протянул ее Мо Хэ со словами:

– Для хранения необходимо постоянно поддерживать чистую янскую энергию, иначе Призрачный лотос рассеется. Не открывай шкатулку, пока не придет время, или все будет зря. Использовать его можно только в чистую лунную ночь, когда иньская ци особенно сильна. Но лучше рассеять его поскорее и никогда не делать то, что ты задумал.

– Спасибо, чжэньжэнь. – Мо Хэ почтительно поклонился и аккуратно положил шкатулку в свой мешочек-цянькунь. После этого он стремительно направился прочь.

Се Юньци поспешил за ним, кипя от злости.

– Учитель, что за чушь он нес? Сначала не хотел продавать, потом посоветовал просто выкинуть! Желчный старик, старая черепаха, тьфу! На вашем месте я бы вообще разнес его прилавок к гую!

Мо Хэ покосился на него.

– Ты съел сердце леопарда, раз решил перевернуть прилавок самого Шэнь-нуна?[126]

Се Юньци сбился с шага и изумленно обернулся. Но за прилавком уже никого не было. Великий травник бесследно исчез.

– Чепуха! – не поверил Се Юньци. – Учитель, вы меня обманываете! – Он бросился его догонять и заметил слабую улыбку, мелькнувшую на губах даоса. – Точно обманываете!

– Кто знает? – загадочно отозвался Мо Хэ и снова улыбнулся, наблюдая, как забавно меняется лицо его второго ученика. – Мы уходим.

Се Юньци закивал, совершенно позабыв о том, что собирался напасть здесь на даоса и разделаться с ним, пока тот уязвим. Гораздо больше мозги некоего достопочтенного занимала мысль о том, был ли травник великим императором древности или же просто надменным старым мешком с костями, который заслуживал трепку?

Когда они покинули призрачный рынок и снова прошли через закрытые ворота Чанъаня, Мо Хэ махнул рукой, накрывая себя и ученика завесой невидимости, и только их следы на глубоком снегу уходили вдаль.

Наверняка потом стражники придут в недоумение, что за странные дела сегодня ночью творились в столице. По тавернам и чайным разнесется история о том, как какой-то стражник, несущий службу, столкнулся перед днем зимнего солнцестояния с нечистой силой: двое «людей» дошли до ворот и исчезли в воздухе, а шичэнь спустя появились следы пары невидимок. Сказители и сплетники начнут спорить, были ли это бессмертные, забредшие в Чанъань в зимнюю ночь, или же злые духи, и стражники чудом избежали гибели. Легенда обрастет подробностями, от которых стынет кровь в жилах, и в конечном итоге будет даже поставлена на сцене и отпечатана на желтых страницах под названием «У ворот Сюаньу лед и уголь не соединятся»[127]. В ней женщина – бесплотная душа безвременно погибшей красавицы в ярко-рыжей лисьей накидке – не может обрести покой, потому что однажды ее предал мужчина и она покончила с собой, и вот она ищет себе жертву, дабы высосать из нее янскую энергию. Но у городских ворот она столкнется с храбрым чернооким и чернобровым капитаном городского гарнизона, который не побоится сразиться с нечистью, но увидит прекрасную душу красавицы и беззаветно влюбится в нее. Однако их любовь невозможна – потому что одна мертва, а второй жив. И, не вынеся разлуки с любимой, капитан покончит с собой и отправится к Желтым источникам, потому что в нем нет злобы и он не сможет стать призраком. Дважды потерявшая возлюбленных, несчастная женщина каждую ночь будет приходить к воротам Сюаньу, скрывая облик, и лишь цепочка следов на снегу укажет, что она все еще здесь, хочет избавиться от мук подлунной жизни и отправиться к Мосту беспомощности, где возлюбленный по-прежнему ждет ее…

Однажды эта книжица попадет в Третий дворец, и некий достопочтенный с интересом ее прочтет, совершенно не узнав в этих двоих себя и паршивого даоса. Он лишь посмеется над глупостью смертных и духов и скажет Сяо Шэ: «Ну и идиоты несчастные, кто мешал ей убить его, поглотить его янскую энергию и стать сильнее, а он бы озлобился и обратился призраком, вот тогда было бы весело. Будь на ее месте этот достопочтенный…» И он пустился бы в длинный, многословный и ужасно хвастливый рассказ о том, как разобрался, с этой ситуацией и легко победил