Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— Как ты передавал сведения о том, что узнал?

Мальчик настороженно взглянул на него.

— Ну, да, я в такие дни жил в ночлежке на окраине и мог немного отдохнуть от всего этого. Я умею писать, потому записывал всё на листочки и прятал в условленном месте.

— Ладно, я вижу, что ты вполне честен со мной, — кивнул Марк. — Тебя переведут в более удобную камеру и станут хорошо кормить, а потом я буду ходатайствовать о смягчении наказания для тебя. А теперь давай, расскажи более подробно об известных тебе похищениях.

Закончив допрос далеко за полночь, Марк решил не спешить с остальными и отправился домой спать. Но и утром он не торопился спускаться в подземелье Серой башни и вызывать узников. Он хотел больше узнать о тех, с кем имеет дело, и вместо этого отправился в южное крыло королевского замка, где размещались административные службы, королевские гвардейцы и военное ведомство.

Именно там он нашёл графа де Монфора, прославленного рыцаря, у которого не было ни земель, ни богатства, и его единственным достоянием были военный опыт, беспримерная отвага да проворный меч. Он всегда служил королям, и золотой порой для него были войны, когда он во главе своего отряда мчался на врагов под знаменем Сен-Марко. Но войны закончились, и боевые командиры были больше не нужны королю. Однако юный Жоан не мог допустить, чтоб герой, проливавший кровь за королевство, остался совсем уж не у дел. Да и новый коннетабль, молодой военачальник барон Аллар не прочь был использовать богатый опыт своего соратника, потому поручил ему организацию обучения молодых рыцарей, поступающих на военную службу.

В этот час де Монфор со скучающим видом читал какие-то аккуратно сшитые рукописи, и было видно, что они ему не нравятся.

— Скажи мне, Марк, — уныло произнёс он, увидев его на пороге своего кабинета, — как можно обучить стратегии и тактике избалованных юнцов, которые интересуются лишь пирами и турнирами, а военному искусству предпочитают рыцарские романы с трогательными сюжетами? Мне уже надоело погружаться в мир их романтических фантазий, которые они сочиняют вместо того, чтоб чётко описать диспозицию, дислокацию, построения, включая первый, второй эшелон и резерв, координацию атаки и тактику ведения боя. Горе нам, если мы ввяжемся в войну, имея таких командиров!

— Не все сразу становятся талантливыми полководцами, — рассмеялся Марк. — Я таким и вовсе не стал. Тактика на поле боя далась мне нелегко, а стратегию я и вовсе не освоил!

— Не прибедняйся, — проворчал де Монфор. — Я знаю, что обучение требует упорства, времени и опыта. Но вы, обучаясь, точно знали, что ещё год или два, и вам придётся встать рядом с нами в боевой строй. А эти бездельники слишком быстро усвоили, что наступил прочный мир, а потому военное дело — это парады, мундиры, знамёна и прочая мишура. Они хотят красиво выглядеть в доспехах и не желают знать о том, что война — это кровь и грязь бесконечных дорог, холодные ночи под открытым небом и вражеское войско, ощетинившееся копьями. А может, это занятие просто не для меня! Ладно, говори, зачем пожаловал? Не за тем же ты явился в такую рань, чтоб великодушно позволить мне отдохнуть от этого бесполезного занятия!

— Верно, — Марк присел в кресло напротив и спросил: — Помните ли вы некоего Грегуара Малье, служившего когда-то под вашим началом? — и, заметив, что граф погрузился в раздумья, выложил перед ним необычный кинжал с перекрестьем рукоятки в виде золочёной изогнутой ветки.

Увидев оружие, де Монфор вздрогнул и, вдруг схватив его, поднёс едва не к самым глазам.

— Ты нашёл его, Марк? Ты поймал этого негодяя? Отдай его мне! Я своими руками вырву ему сердце!

— Похоже, у него много врагов, готовых уничтожить его без всякой жалости. Так вы его знаете?

— Знаю, — мрачно произнёс де Монфор и положил кинжал на стол. — Это оружие когда-то принадлежало Риккардо Дежардену, моему лейтенанту. Ты знаешь, что у меня, как и у тебя, не было ни своего отряда, ни денег, чтоб собрать и вооружить его. Потому граф де Бове поставил меня капитаном в сводный отряд лучников и пехоты. Стрелки были из свободных городов, слаженные и отлично взаимодействовавшие друг с другом, а вот пехота… Это были наёмники, явившиеся кто откуда. Часть из них были опытными и дисциплинированными солдатами, они составили костяк отряда, но были и такие как Малье и его дружки. Это были настоящие головорезы, но при этом ленивые и трусоватые. Риккардо присматривал за ними и заметил, что они часто отлучаются из лагеря. Потом начали поступать жалобы. Эти негодяи промышляли мародёрством, а то и грабили крестьян в ближайших деревнях. Ты знаешь, как относился к таким Арман, и я был полностью с ним согласен, потому велел моему лейтенанту арестовать их и публично повесить. Но кто-то их предупредил, и они сбежали. Дежарден взял десяток человек и отправился искать эту шайку. Вернулись только трое. Они нарвались на засаду, и пять человек сразу были убиты стрелами, Дежарден ранен. Его оруженосец и ещё один рыцарь остались его защищать, забаррикадировавшись в какой-то хижине, остальные отступили по приказу и должны были отправиться за подкреплением. Когда я примчался туда со своими людьми, все трое были мертвы. Их тела были изувечены, но умерли они не от стрел и мечей. Их просто забили дубинами, Марк! На это было страшно смотреть! И этот кинжал пропал. Я не знал, кто это сделал. Выжившие не видели нападавших, потому что те прятались в кустах. У меня были подозрения, что это Малье с дружками напал на моего лейтенанта, который настиг их, но, с другой стороны, это могли быть алкорцы или их наёмники. Дальнейшие поиски мародёров ничего не дали, а потом пришёл приказ отправиться на новые позиции. Значит, это всё-таки был Малье.

— Вы собирались казнить их, значит, издали приказ об этом?

— Конечно! Ты же понимаешь, что я не мог так просто развешивать по дубам неугодных мне людей. Всё было: и приказ, и жалобы, и донесение о том, что они дезертировали. Я полагаю, что всё это сохранилось в архиве военного ведомства, — он снова взглянул на кинжал. — Риккардо был хорошим человеком. У него было двое детей, и мне с помощью де Бове удалось выбить для них пенсию, небольшую,