Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— Это была шутка! Я не брала у него денег и не привозила к нему эту девушку.

— Это сделали ваши подельники, а именно Роже Трюдон и Пьер Дюмон, которые уже дали против вас показания. Кстати, Грегуар Малье и Блез Трюдон тоже рассказали немало. И Амеди де Рошаль, которого вы называли Крысёнышем…

— Они лгут!

— Госпожа де Френель, супруга купца Куапеля и Натали де Леран. Горничная госпожи де Рокруа Нинет Форжен, которую вы продали Эсмеральде. Кстати, Эсмеральда тоже поведала мне много интересного и назвала имя Гермина, под которым вы занимались сводничеством. А под этим именем вас знают многие, начиная от хозяев и прислуги в трактирах и притонах и заканчивая содержательницами весёлых домов и девицами, которых вы туда продали, кстати, многих обманом. И вы можете сколько угодно делать невинный вид, но когда вся эта армия свидетелей выступит против вас в суде, веры вам не будет!

Она смотрела на него широко открытыми синими глазами, из которых вскоре потекли слёзы и она разрыдалась.

— Я не виновата! Это всё Грегуар! — восклицала она. — Это он заставил меня делать всё это и отдавать ему деньги! Я боялась его, и мне пришлось пойти против своей совести! Он страшный человек! Это он убивал этих бедняжек! Что бы ему стоило перерезать горло мне?

— Вы занимаетесь сводничеством уже три года, а банда Малье прибыла в город меньше года назад. Все её члены в один голос утверждают, что это вы их нашли и предложили похищать благородных девиц. Я уж не говорю о том, что все, кроме главаря, беспрекословно выполняли ваши приказы! Это вы искали заказчиков и девушек, вы вели переговоры и устанавливали цену. А ваши приятели, включая и самого Малье, выполняли грязную работу. Ещё вопрос, кто из вас двоих был настоящим главарём этой шайки!

— И что? — она зло взглянула на него и быстро вытерла слёзы. — Что с того, что я хотела жить хорошо? Я родилась в знатной и богатой семье, я могла выйти замуж за благородного и титулованного человека, за придворного! Я могла стать одной из признанных красавиц королевства! Но моего несчастного отца ложно обвинили и обезглавили! Моя мать повесилась! Передо мной закрылись все двери! И мне пришлось выйти замуж за старика, который ревновал меня к каждому столбу и даже не удосужился оставить мне наследство! Мне нужно было на что-то жить! Все эти девки изначально были готовы продавать себя и без колебаний соглашались на мои предложения! Я лишь находила для них места, где они могли заниматься своим низким ремеслом и зарабатывать деньги на свои капризы!

— Да, вы достойная дочь своего отца, — кивнул Марк. — Насколько мне известно, он явился когда-то в столицу, имея в кошельке несколько монет и одну смену белья в котомке. Но через десять лет он уже владел домом на улице принцессы Оливии и имел богатое поместье на юге. Стоимость этого имущества никак не соответствовала тому скромному жалованию, которое он получал на государственной службе. Но, почувствовав свою безнаказанность, он и вовсе осмелел. Ему, по его же собственной просьбе, было поручено руководить реконструкцией крупной крепости на центральной равнине. Он слал в военное ведомство и казначейство бравурные отчёты и даже добился новых привилегий. Но когда туда приехали ревизоры, они не нашли там ни признаков реконструкции, ни выделенных из казны денег, ни его самого. Он сбежал, прихватив казённое серебро. Его догнали на пути в луар, а в его багаже нашли подробные планы реконструкции уже трёх крепостей, включая секретные фортификации и подземные ходы. Он сам признал, что собирался продать всё это алкорцам. Его казнь, как изменника, и конфискация наворованного имущества была законной и справедливой.

— И что? — снова крикнула она. — Из-за этого его нужно было убивать? Ревизорам следовало лучше следить за королевской казной и не вводить его в искушение! Это все они, такие же как вы, погубили мою семью и оставили меня без гроша в кармане!

— Вы получили наследство своего мужа, — напомнил Марк, — хотя, если честно, смерть его сына выглядит довольно подозрительно.

— Не важно, как она выглядит, — проворчала она. — Он умер и всё теперь принадлежит мне!

— Учитывая это, ваши оправдания страхом нищеты звучат, по меньшей мере, странно.

— Если бы вы знали, что такое бедность, то понимали бы, что этот страх не исчезает, даже если уже сидишь на сундуке с золотом, — проворчала она. — Мне не в чем каяться и я не собираюсь ничего подтверждать.

— Ваше покаяние меня вообще не интересует, — заметил Марк. — Мне нужны сведения о том, с кем вывели переговоры о продаже девушек, а также детали этих сделок.

— Я не собираюсь отвечать вам, — буркнула она обижено.

— Я предвидел это, — удовлетворённо кивнул он. — У меня достаточно оснований для допроса с пристрастием.

— Вы станете пытать даму? — возмутилась она.

— Я стараюсь избегать подобных мер с женщинами, но если вы не оставляете мне другого выхода, то да. Что же до дамы, то я вас таковой не считаю. Вы преступница, занимавшаяся мошенничеством, сводничеством и торговлей людьми. Подобное поведение несовместимо с образом благородной особы. Я даю вам последний шанс.

— Я не стану ничего говорить! — зло воскликнула она, и Марк, взглянув на замершего в ожидании Эдгара, кивнул.

Барон де Кларен

Он возвращался домой усталым и раздражённым. И злым. Он злился и на себя, упрекая в том, что не смог сам разговорить эту чертовку, и на неё, из-за того, что пришлось вытягивать из неё каждое слово клещами, причём часто в прямом смысле. Но, так или иначе, он узнал всё, что хотел. У него были теперь все необходимые доказательства для того, чтоб передать дело шайки Малье в королевский суд. Однако это его не радовало. Он не ощущал привычного подъёма от того, что быстро и успешно завершил сложное и важное дело. Это было ему несвойственно, и, немного поразмышляв над этой странностью, он, кажется, понял, почему не может считать это дело завершённым. Он узнал, куда и кому увезли похищенных девушек, но ничего не мог предпринять для их спасения.

К счастью, три из шести заказчиков имели вполне честные намерения,