Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

и крикнул, чтоб он, то есть, де Кларен, больше не смел являться и беспокоить Ортанс. Тот, поднимаясь, ещё пытался возражать, дескать, она моя жена и всё такое! Но одноглазый дракон удалился и с таким же грохотом захлопнул дверь. А де Кларен, прихрамывая на обе ноги, поплёлся прочь. Знаешь куда? Прямиком в гостиницу «Белый мак», где забился в свою комнату и оттуда пока, насколько мне известно, не выходил.

— Я должен его арестовать! — вскочил Марк.

— А ужин? — возопил лис. — Я зря тебе всё сразу рассказал! Посиди, выпей со мной, выспись, а завтра его арестуешь! Никуда он не денется.

— Один раз уже делся!

— Это бестактно — указывать лисикам на их маленький промах. Ладно, пусть будут маленькие промахи. Но в этот раз такого не случится!

— Конечно, потому что я схвачу его прямо сейчас!

И он быстро вышел из комнаты. Проходя по коридору, он громогласно потребовал меч и плащ, а когда спускался по лестнице в нижний зал, за ним уже торопливо бежали оруженосцы: Эдам, накинув перевязь с мечом на свою шею и спешно натягивая камзол, а Шарль нёс плащ.

Однако стоило Марку остановиться и нетерпеливо взглянуть на них, как в дверь постучали. Открыв её, привратник впустил Гаспара, который был возбуждён и расстроен одновременно.

— Что случилось? — настороженно взглянув на него, спросил барон.

— Ту такое дело… — вздохнул сыщик. — Только что из полиции магистрата привезли человека, который признался в убийстве Греты Либе.

— Что? — Марк замер, потрясённо глядя на него. — Какой ещё человек?

— Конюх из дома де Рокруа Бастьен Жюбер. Он же сказал, что взял из сундука в комнате де Кларена бордовый камзол и стилет.

— О, нет! — простонал Марк и огорчённо махнул рукой оруженосцам: — Мы никуда не идём. Теперь у этого негодяя нет никаких причин бежать и прятаться!

— А что делать с Жюбером? — спросил Гаспар.

— Примите его и посадите в камеру. Я допрошу его завтра.

Он вернулся в гостиную и под удивлённым взглядом лиса сел на место. Рассказав о причине своего возвращения, он добавил:

— Именно поэтому де Кларен объявился снова. Наше обвинение против него в убийстве камеристки рассыпается в прах! Ему уже нечего бояться.

— Ты думаешь, это он заставил конюха взять на себя убийство?

— Да кто ж ещё! — с досадой воскликнул Марк. — Я, конечно, всё проверю, но даже если будут нестыковки, на них в суде не обратят внимания. Там больше доверяют признаниям, особенно если они добровольные.

Лис озабоченно почесал затылок.

— Знаешь, я, пожалуй, сниму наблюдение с дома де Рокруа, коль скоро его взял под охрану одноглазый дракон. И усилю наблюдение за де Клареном. Он же не будет сидеть, сложа руки! Может, где-нибудь проколется…

— Давай, — без особого оптимизма кивнул Марк и подлил в бокалы вина.

Бастьен Жюбер был массивным человеком средних лет с простоватым лицом и густыми пепельными волосами, постриженными в скобку. Его одежда была добротной, да и сам он выглядел вполне упитанным, из чего Марк сделал вывод, что он был хорошим слугой, и хозяева его ценили. Он понуро сидел на стуле и смотрел на свои большие, покрытые мозолями руки.

— Ну, рассказывай, как ты убил камеристку, — произнёс Марк, присев на край стола напротив него.

В камере в этот раз не было палачей, только клерк в своём уголке скрипел пером, да возле двери стоял тюремщик с дубинкой.

— Я в тот вечер зашёл в комнату его светлости барона де Кларена, — каким-то бесцветным голосом заговорил тот, словно повторял тщательно заученный и уже изрядно надоевший рассказ. — Помимо ухода за лошадьми, я ещё чищу и топлю камины, ношу дрова. Вот я и зашёл почистить камин. В комнате никого не было, и я решил посмотреть, что там в сундуке. А там был тот красивый камзол. Я подумал, что барон съехал и не хватится его, потому прихватил с собой. И тонкий кинжал, потому что другого там не было. Уже ближе к вечеру я надел камзол, сунул стилет за кушак, накинул плащ и пошёл в трактир. Не в тот, что поблизости, чтоб меня не узнали, а какой-нибудь другой, где в красивом наряде смогу подцепить хорошую девицу. Я шёл по улице и встретил Грету. Она меня узнала и подошла, спросила, куда я иду, а потом увидела под плащом камзол. Я побоялся, что она расскажет барону, что я взял его наряд, и он меня накажет. Потому выхватил кинжал и два раза ударил её в живот, а потом убежал. Я заметил, что на камзоле и кинжале осталась кровь и, встретив на улице старьёвщика с тележкой, бросил всё это ему.

— Ты всегда обшариваешь сундуки, когда чистишь камин? — спросил Марк, скрестив руки на груди.

— Нет! — возмутился Жюбер, но тут же сник. — Я просто знал, что барон съехал и в ближайшее время не появится, вот и взял его камзол на время.

— Как ты его надел?

— Ну, как… Как обычно, надел, застегнул пуговицы…

— Какие там пуговицы?

— Не помню, я их не разглядывал.

— Ладно, — Марк взял со стола камзол из бордового бархата и бросил ему. — Надевай.

Жюбер поймал его и, нехотя поднялся и начал натягивать на себя. Камзол был слишком мал и едва не трещал по швам, когда он натянул его на плечи, а на упитанном животе он и вовсе не сходился.

— И как ты застегнул пуговицы? — поинтересовался Марк.

— Я не застёгивал. Кушаком подвязал и пошёл, — отводя взгляд, пробормотал конюх.

— Ладно, на какой улице ты встретил Грету, а на какой старьёвщика?

Конюх тут же ответил без запинки.

— Ты знаешь названия всех улиц и переулков в городе?

— Я же и кучер, так что ежели куда хозяев нужно отвезти, я должен знать, — пояснил он.

— Как называется переулок между Гончарной улицей и улицей Красильщиков?

— Я туда не возил, — смущённо пробормотал Жюбер.

— А между Монтегю и принцессы Оливии возле дома графини де Лафайет?

— Не припомню…

— Ну да, ты не помнишь названия улицы, куда неоднократно возил баронессу и барышню, но знаешь, как называются тёмные, узкие переулки, где даже карета не проедет. Скажи, во что была одета в тот