Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Метель утихла, но пещеру выстудить успела – и внутри теперь было совсем холодно.

Руки и ноги Фэн Сяо занемели, самого его познабливало: управляя потоками ци, ему удалось вывести большую часть яда из раны, но немного отравы все еще оставалось внутри.

Тело Цуй Буцюя, напротив, было обжигающе горячим: Фэн Сяо даже чудилось, будто в объятиях он держит не человека, а кусок раскаленного железа. Казалось бы, самое то, чтобы согреться, но второго господина всерьез мучил вопрос: дотянет ли несчастный с таким жаром до утра, не испустит ли и вовсе дух прямо у него на руках.

Близкого друга сыскать нелегко, а достойного противника – и того сложнее. Потому Фэн Сяо и не желал смерти Цуй Буцюю. К тому же он понимал: этот человек с его-то способностями создавать другим неприятности наверняка не успокоится и после смерти и оставит бесчисленное количество ловушек, так и поджидающих, пока обидчик в них попадется.

Так что Фэн Сяо знал: ни в коем случае нельзя позволить монаху умереть.

– Эй, скажи что-нибудь! – Он с силой ущипнул Цуй Буцюя за щеку, но тот даже не открыл глаз.

– Не спи! Если уснешь – уже не проснешься, – добавил Фэн Сяо, вновь стискивая запястье даоса, дабы влить в него часть своей ци.

Возможно, тоненький ручеек чужой силы возымел свое действие, потому как вскоре Цуй Буцюй пошевелился и нахмурился еще сильнее.

Но Фэн Сяо обрадовало уже то, что тот вообще откликнулся.

– Цюйцюй, как думаешь, я хорош собой? – вдруг спросил он.

Губы монаха дрогнули, но с них не сорвалось ни звука.

– Знаю, я несравненный красавец! Во всем мире не найдется другого такого, как я, так что можешь не рассыпаться в похвалах: славословия мне уже давно наскучили, – продолжал Фэн Сяо. – А ты, похоже, ничуть не отличаешься от обывателей. Хочешь, поведаю тебе одну историю дней моей юности?

Цуй Буцюй так и не открыл глаза, но едва слышно вздохнул, что вполне можно было истолковать как согласие.

– Как-то раз по молодости я путешествовал в юго-западных землях Поднебесной, и там мне довелось услышать рассказ о юноше и девушке. Он происходил из знатного рода книжников и чиновников, а она была драгоценной яшмой из бедной семьи. Случилось так, что юноша влюбился в нее с первого взгляда и преисполнился решимости жениться, невзирая ни на какие преграды. Поначалу девушка не поверила в искренность его чувств и думала, что лучше выйдет замуж за ровню и проживет спокойную, ничем не примечательную жизнь. Однако мало-помалу пылкость юноши растрогала ее, она оценила, как много он для нее делает – а он даже уговорил старейшин своей семьи дать согласие на этот брак, устранив тем самым последние препятствия, – и постепенно в душе ее разгорелись чувства, – рассказывал Фэн Сяо с большим воодушевлением. – По воле случая мне довелось познакомиться с этим юношей. Увидев, какой я несравненный красавец, как я хорош собой, как изящны мои манеры, он тут же взмолился, чтобы я ему помог. Догадываешься, чего он попросил?

Цуй Буцюй выглядел совсем измученным, брови его по-прежнему хмурились, но он наконец открыл глаза.

– Смотрю, тебе любопытно! – рассмеялся Фэн Сяо. – Ну, по-твоему, чего он от меня хотел? Если угадаешь, позволю тебе задержаться подле меня еще на несколько дней, дам драгоценную возможность вволю насладиться моим обществом.

Настоятель, хоть и был без сил, опешил от такой бесцеремонности. Да что там! От подобных речей и мертвец бы ожил, а Цуй Буцюй все-таки еще не умер.

– Ты не мог бы…

– Хм-м?

Голос его звучал совсем слабо, и, хотя они сидели рядом друг с другом, Фэн Сяо все равно пришлось наклониться еще ниже, чтобы расслышать его слова.

– …заткнуть свою собачью пасть! – безжизненно выговорил наконец Цуй Буцюй.

Он явно еще не полностью очнулся: на самом деле ему хотелось просто уснуть, не забивая себе голову тем, что его никак не касалось, но кое-кто все бубнил и бубнил у него прямо над ухом – точь-в-точь надоедливая муха, с жужжанием кружащая рядом, которую ни отогнать, ни прихлопнуть. Цуй Буцюю так и хотелось открутить этой «мухе» голову и закинуть ее куда подальше, дабы в восемнадцати последующих жизнях та была немой.

Фэн Сяо же в ответ поднял брови.

– Ты глубоко заблуждаешься, говоря так. Разве можно мой рот назвать собачьей пастью? Это яшмовые уста, изрекающие одни лишь золотые слова, исполненные мудрости. Иные и рады бы меня послушать, да не судьба, а тебе несказанно посчастливилось: я тебе даже помочь пытаюсь. Не иначе как эту возможность ты зарабатывал благими делами на протяжении трех жизней, оттого ею надобно дорожить.

Цуй Буцюй промолчал. Он признавал, что Фэн Сяо мог бы произвести впечатление на кого угодно, но лишь при одном условии: если б не раскрывал рта.

Впрочем, похоже было, что второй господин не оставит его в покое, пока не расскажет историю до конца. Цуй Буцюй вздохнул и через силу открыл глаза. Перед ним расстилалась безбрежная тьма. Беспредельная сонливость накатывала волной, и ему приходилось изо всех сил бороться с усталостью, дабы оставаться в сознании.

– …Он хотел, чтобы ты испытал его возлюбленную, дабы узнать, устоит ли она перед столь непревзойденной красой? – предположил монах.

Фэн Сяо усмехнулся:

– Я же не просто так тебя выделил из всех: ты наверняка уже догадался и о том, чем все закончилось.

– Такая внешность, как у тебя, редкую барышню оставит равнодушной. А та девушка была всего лишь простой смертной: как она могла устоять против такого соблазна? Наивный юнец хотел испытать возлюбленную, но, увы, сам вырыл себе яму – небось, еще и помолвку разорвал.

– Хочешь сказать, мой облик тронет кого угодно? – поинтересовался Фэн Сяо.

Прежде Цуй Буцюй уже давно бы оттолкнул наглеца или сам увернулся, но сейчас у него не было совершенно никаких сил: он не мог не то что руку поднять, а даже отвернуться, потому ему только и оставалось, что терпеть соседство второго господина и касающееся лица чужое дыхание.

– Облик может тронуть, но мимолетное восхищение не означает долговечной привязанности, – тихо ответил даос. – Второй Фэн, пусть твоя красота и способна покорить любую девицу, но далеко не каждая позволит тебе играть своим сердцем.

– Я всего лишь исполнял чужую просьбу, – невинно откликнулся Фэн Сяо. – Юноша сам меня попросил, так чем я виноват? Человеческому сердцу не устоять перед соблазном, а если кто-то кажется стойким, это значит лишь одно – соблазн недостаточно велик. Возлюбленные и супруги, родители и дети – все одно. Он не понимал такой простой истины, мнил себя исключением и не сумел вынести последствий собственной просьбы – разве не смешно?

– А что стало с девушкой? – спросил Цуй Буцюй.

– Угадай.

– Если мужчина вдруг отрекается от