Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Инстант оборвался.

В голове Ильи мгновенно воцарилась пустая и угольно-черная тишина.

Он открыл глаза и сразу поморщился от вспышки боли в висках.

– Кто бы говорил о вежливости?! – тихо, но яростно прошипел Харитонов принимающей машине, а рука сжалась в кулак, невольно комкая лист с записями. – Можно подумать, ты сам так никогда не делал!

Он выждал, несколько раз глубоко вздохнул, приказал себе успокоиться. Спрятал последний обол в жилете. Расправил мятую бумагу, аккуратно сложил и убрал во внутренний карман сюртука. Снял, протер и отправил наушники на положенный крюк, отключил каналы приема-передачи, обесточил аппарат и забрал шляпу.

Покинув конфессионал, Илья пару минут постоял на месте, раз за разом прокручивая в памяти разговор и запоминая выданные инструкции. Затем встрепенулся, двинулся к целле и нашел Протасова взглядом.

Тот стоял в дальнем углу Дома, и голову графа тоже венчали наушники, но не инстантные, а фонографические – Андрей Константинович изволили слушать записи самых ярких некроиерейских наставлений.

Харитонов неспешно приблизился.

Заметив его, Протасов снял устройство и водрузил на держатель.

– Узнали что-то интересное? – спросил Илья, вдруг заметив, что голос стал хриплым.

Андрей неопределенно покрутил пальцами.

– Некрофамилианские священники… – с интересом прокомментировал он, – если так их вообще можно назвать… так вот они… умеют быть весьма убедительными.

Губы Харитонова растянулись в тонкой улыбке:

– Желаете пройти приложение?

Граф нахмурился, но шутливо.

– Нет, господин Харитонов, пожалуй, нет… Однако теперь я склонен всерьез об этом задуматься с недоступной ранее точки зрения, – он вдруг спохватился, перехватил трость и подался к помощнику: – Но, право слово, лучше расскажите, что удалось узнать вам?!

– Кое-что, – спокойно ответил Илья, украдкой оглядывая прочих посетителей Чествования Всеприсутствующих. – Уверен, мы на верном пути. Осталось вычислить ключевое слово и набор из четырех цифр. И мне кажется, я догадываюсь, что это…

Андрей молчал. Его так и подмывало засыпать компаньона вопросами, но он по опыту знал, что лучше терпеливо дождаться.

– Попробуем начать с имени мертворожденной дочери и года ее смерти…

– Матерь Божья…

– Граф.

– Простите, друг мой, простите… смерти нет, не так ли?.. но лишь для вступивших в сознание…

– Пойдемте, ваше сиятельство. Достаточно впечатлений, а ведь еще не вечер.

– Разумеется. Так вам удалось интерпеллировать криптографа?

– Удалось, – мужчины неторопливо зашагали по целле в сторону выхода. – Ваш новый знакомый, господин Карлайл, натолкнул на определенную мысль, и я оказался прав. И побеседовал, как оказалось, с самим основоположником шифра, которым пользовался Павел Константинович…

Андрей остановился, глядя на Илью с восхищением:

– Потрясающе, господин Харитонов, примите аплодисменты! Но…

Он уставился в гладкий серый пол.

– Вы можете спросить, граф.

– Мне до сих пор не очень ясно, почему этот человек… этот мертвый человек помог вам?

Илья покивал, то ли сам себе, то ли Андрею, то ли остатку отпечатка постороннего сознания, совсем недавно наполнявшего его собственное.

– Слепок абсолютно полон, ваше сиятельство, – тихо пояснил он. – Моя практика неоднократно показывала, что, если человек был необщителен при существовании, вы можете спалить хоть тысячу оболов, но разговорить его в посмертии вам не удастся. Если же человек был при жизни готов к разговору… к обучательству, дискуссиям, даже простой приятельской болтовне, – в контакт он вступит столь же охотно.

Мужчины пропустили вперед себя небольшую процессию паломников, по виду – европейцев, и тоже вышли из Некрофамилианского Дома.

Надели шляпы и перчатки. Теперь апрельское солнце не скупилось на яркость и задор, но приятную погоду портил усилившийся ветер. Граф запахнул сюртук и поднял ворот, Илья словно не замечал порывов.

– Что именно они осознают? – спросил Андрей, глядя при этом на красивые фасады домов, окружавших компактную площадь с Чествованием Всеприсутствующих в центре. – Там, на той стороне?

Илья пожал плечами, вдруг ощутив, как они затекли. А еще – что отбитая намедни рука продолжала ныть. Огляделся, пытаясь угадать, в какой улице они быстрее отыщут наемных извозчиков. Пригласил следовать, и граф безропотно зашагал в указанном направлении.

– Трудно сказать… – Харитонов ответил не сразу, они уже оставили Дом за спиной и теперь прогуливались по прилегающей улице. – Официальная позиция стоит на том, что отпечатки пребывают в блаженстве и покое вне времени.

– Вы описываете Царствие Небесное или его аналоги…

– Скорее, я желал бы провести аналогию с добрым сновидением… Вам когда-нибудь снились умершие друзья? Родственники, соратники? В этих грезах вы даже не помышляли, что общение с ними, совместные поездки или события неестественны. Таковое положение вещей представлялось совершенно обыденным. Лично я склонен считать, что пребывающие в мортините видят и ощущают себя примерно так же. А каждый новый инстант начинают как при беседе с добрым соседом. А еще они полностью лишены возможности запоминать разговор или каким-либо иным образом накапливать информацию.

Протасов покачал головой.

– Удивительно… просто мистика!

Харитонов улыбнулся, широко и искренне:

– Нет, ваше сиятельство, отнюдь не мистика. Наука. Пусть еще и не до конца исследованная.

Тот покивал, но невпопад. Вскинулся, тростью указал на внутренний карман кожаного сюртука, где хранились выписки.

– Значит, едем сызнова расшифровывать дневник?

Илья склонил голову. Ответил с лишней осторожностью, вызвавшей легкую путаность речи.

– Да, ваше сиятельство. Но нет. С вашего позволения, я попробую вскрыть шифр в одиночестве. Если мне удастся, то положу, что вам пока лучше не узнавать, о чем идет речь. Это может быть небезопасно…

Андрей покосился на него, чуть слышно фыркнул носом и столь же незаметно поморщился.

– Господин Харитонов… вы все еще полагаете, что добрый граф Павел Протасов мог быть замешан в чем-то неприличном или опасном?

Он улыбнулся, но теперь Илья веселья не поддержал.

– Не знаю, – честно ответил тот. – По-прежнему не знаю. Но проникновение в дом, а также внимание Максима Никитовича Гуаня заставляют меня предположить, что история чуть сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Илья вдруг замедлил шаг и уже знакомым графу жестом помассировал виски. Гуляющие вокруг петербуржцы и паломники с недовольством обходили парочку, внезапно застывшую посреди улицы.

– А что с портсигаром? – тихо уточнил Андрей, наблюдая за гримасами товарища.

– Да… – почти охнул Харитонов.

Но тут же стиснул зубы и добавил многим тверже:

– Непременно. Сдается мне, что вот теперь дело более не терпит отлагательств… переносить капризы все сложнее. Завтра – первым же делом. Однако именно сейчас, ваше сиятельство, я предлагаю пообедать, уж страшно хочется есть.

Глава двенадцатая

Причина и следствие. Прямо как Робин Гуд. Прежде чем мы приступим

Илья даже позы не поменял, но граф осознал,