Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Голос у Пудового оказался чистый, зычный, каковым хорошо собирать родню возвращаться с покоса в родную деревню.

– Стал-быть, господа хорошие, мне тут доложено, что вы с Пудовым встречи искали, – молодой совсем мужчина прошел вперед и встал у разутого экипажа, одной рукой ухватившись за цепь подвеса. – Ну вот оно я, кушайте на здоровье! Зачем спонадобился?

Протасов остался у дверей; поставил трость перед собой, сложил ладони на набалдашнике и с улыбкой поклонился угрюмым сотрудникам Пудового. Илья же на усатую парочку, казалось, внимания не обратил вовсе и сделал несколько шагов вперед.

– Добрый вечер, господин Пудовый, – сказал Харитонов тем же тоном, что здоровался с уважаемыми людьми на недавнем аукционе. – Благодарю, что выделили нам немного времени. Мы здесь, если позволите, чтобы сделать вам интересное деловое предложение.

Светлая бровь Пудового пришла в движение, губы растянулись в предвкушающей улыбке.

– Есть все основания полагать, – продолжил Илья, – что в ваши руки ненароком попала одна вещь. Сомнительной материальной ценности, но представляющая куда большую ценность духовную для моего хорошего друга. Мы здесь, чтобы договориться о возвращении этой вещи за умеренную, но достойную плату.

– Вот, стал-быть, как?

Щека Пудового пришла в движение, когда тот будто бы решился языком нащупать застрявшую меж зубов помеху. Делал он это обстоятельно, задумчиво, медленно. Глаза, однако же, искрились, выдавая не совсем естественное веселье. Возможно, вызванное опиумом…

– Любопытно, – наконец признал здоровяк. – А вот только скажи мне, смугляш мой любезный, это с чего бы это, стал-быть, вы вообще взяли, что я соглашусь возвернуть свою вещь, пусть даже и за достойную оплату?

Илья выглядел воплощением офицерского спокойствия – ни тени сомнения на лице, тон ровный и уважительный, но без заискивания или капли страха.

– Безусловно, – едва заметно поклонился он, – вы не обязаны этого делать. Но я взял на себя смелость предположить, что мы все же сумеем достичь договоренности. Чтобы стало яснее: речь о портсигаре, который вы несколько месяцев назад купили в ломбарде на улице Граничной. Позолота на безделице фальшивая, но это вы уже и так знаете. Музыкальная машинка, ежели еще функционирует, тоже проста. Так что, как сказано ранее, никакой высокой ценности вещь не имеет. Однако же я настроен к вашему авантажу выкупить ее за сумму, достойно превышающую заявленную господином Шаллем.

Глаза Пудового заискрились новым приступом веселья, да вот только на скуластом лице такового не отражалось совсем. Он перенес вес тела на цепь и немного качнулся вперед, став похожим на жутковатую механическую гориллу. Прищурился, покачал кудрявой головой. И вдруг отметил, то ли к самому себе обращаясь, то ли к подельникам:

– Вы очень любопытные человечки… да.

Граф за спиной Харитонова чуть заметно кашлянул, словно призывая товарища вспомнить эпитеты, коими награждал их необычного собеседника старик Шалль. Но тот проигнорировал, осведомившись как ни в чем не бывало:

– Прошу прощения?

– А чего неясного?! – ответно удивился Пудовый. Сделал размашистый жест, словно предлагая остальным оценить внешний вид вечерних гостей: – Происхождения непростого, такое сразу видно. Да еще и с вот этим всем…

Пальцами свободной руки он покрутил перед лицом, вероятно изображая накожные узоры Харитонова. Приводы тихо зажужжали, армейская гидравлика всхрапнула и засопела.

– Ходите в темноте по не самым дружелюбным районам… – улыбнулся Пудовый, – ищете встреч с незнакомыми людьми, отчаянно полагаясь на их добросердечность и сговорчивость…

Илью его настораживающая тирада ничуть не смутила. Не дрогнув ни единой мышцей лица, он произнес все тем же взвешенно-дипломатичным тоном:

– Мне казалось, господин Пудовый, что с человеком, которого называют одним из самых авторитетных на весь Приинской район, всегда можно договориться.

– Ага, верно, – тот охотно кивнул, а затем вязко сплюнул под ноги. – Да вот только не таким, как ты или твой господин, что с ложечкой во рту родился, стал-быть…

Андрей снова кашлянул в кулак, а Пудовый оскалился. Широко, искренне. Да вот только теперь в его эмоциях от рязанского простодушия не осталось и следа, а взгляд сделался цепким и жадным.

– В общем, господа хорошие, пусть вечерок сегодняшний будет вам училищем, – он снова обезьяной качнулся на цепи, покивал и шмыгнул носом. – Не бесплатным, стал-быть, иначе толку никакого нет… А теперь, будьте ласковы, передайте свои часы, украшения и портмоне моим преданным товарищам. После чего можете уходить. Чистосердечно обещаю, что до границ Приинского района вас этой ночью больше никто не тронет.

Протасов вздохнул, но Илья на его горести сейчас внимания не обращал – внимательно изучал двоих усатых перед собой. Те демонстративно покрутили шеями, хрустнули пальцами. Курилки в углу вмешиваться не спешили, но глаза работничков загорелись в предвкушении изрядного цирка.

– Сколь великодушно сие с вашей стороны! – Андрей не удержался от поддельного изумления.

Илья все так же хладнокровно осматривал «преданных товарищей» Пудового. Поинтересовался, причем теперь допустив в голос откровенное разочарование.

– Выходит, – громко сказал он, не глядя на вожака, – что вместо взаимовыгодных переговоров вы, господин Пудовый, идете на банальный грабеж?

Тот расхохотался. Взрывно, безудержно, с неестественным надломом, какой никогда не даст веселящемуся человеку ни одно вино.

– Это я-то иду на грабеж?! – он осторожно, чтобы не оцарапать щеку кистевыми накладками «вээскона», вытер слезу. Помотал вихрастой башкой, еще раз сплюнул на солому. – Единоличный грабитель в этом городе, дядя, – это некрофамилианские прихвостни, стал-быть. Знал бы ты больше, дядя, то слыхал бы, что Пудовый себе ничего не оставляет, да, все бедным раздает, чтобы на инстанты тратили, мерекаешь?

– Ну надо же, – нервно усмехнулся Протасов, – прямо как Робин Гуд!

– Ну точно же! – неожиданно расслышал его ремарку Пудовый.

Харитонов тем временем вздохнул. Осторожно, без лишних движений снял котелок и столь же бережно отложил на ближайший верстак. Покивал.

– Иронично, – оценил он. – Тонко. Но сейчас ты пытаешься убедить в своем благородстве того, кто несколько лет перераспределял материальные блага от недружественных России держав в пользу империи. А как лично по мне – так просто пытаешься прикрыть разбойный образ жизни, в чем действительно идейные люди попросту не нуждаются…

Губы Пудового сжались в бескровную полоску. Он шумно вытолкнул воздух через ноздри, помотал головой и отпустил цепь, на которой покачивался.

– Вот те, мать-весна, да новая новина! – процедил кудрявый главарь, прожигая Харитонова взглядом. – А вы, други-человеки, стал-быть не такие? Заразвеж адмиралтейский патент вашнего разбоя на морях не та ж завеса? Только вот, дядя, вы распределяли от одних богатых к другим, а я мыслю и живу совсем поиначе!

Илья задумчиво хмыкнул и подтянул перчатки. Усатый, что носил дождевик, неторопливо расстегнул плащ, снял, аккуратно свернул и отложил на ящик в стороне.

– Ты и