Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

Он говорил одновременно через уникальные наушники и тут же – совершенно неуловимо для восприятия, неотделимо, дублирующим эффектом – в голове вопрошающего.

– Мое имя вам ничего не скажет, сэр Уитстоун, но меня зовут… – голос дрогнул, но мысль показалась дельной: – Я сибирский граф Андрей Протасов, – он оправил устройство и вдруг ощутил, что шея начинает потеть: – Недавняя встреча с вашим высокорожденным земляком с Альбиона натолкнула меня на мысль, что вы можете помочь мне в одном деле. Лично мне оно кажется несколько сложным, но я уверен, что вам предстанет пустяковым.

– Довольно приятно слышать лесть, господин Протасов, – пожилой джентльмен огляделся поверх очков, словно не до конца узнавал место, в котором оказался, – но я действительно не уверен, что мы знакомы…

Харитонов кивнул, но не по-настоящему, а мысленно, пересылая эту реакцию отпечатку своего собеседника.

– К сожалению, мы действительно ни разу не встречались, сэр Уитстоун. В годы вашего пребывания в Ново-Петербурге я отсутствовал в столице, но премного наслышан о ваших научных изысканиях, создании «волновой машины», пятистрелочного телеграфа или стереоскопа!

Скорость ментальной речи Ильи почти подступала к границам дозволенного вежливостью. Но промысливать слова и образы он заставлял себя в самом старательном виде, чтобы любой ценой избежать малейшего недопонимания.

Инстантор приглушенно щелкнул, привлекая внимание посетителя. Харитонов, не открывая глаз, отправил в латунный приемник второй обол.

– Так вы ученый? – прищурился англичанин. – Или желаете им стать? Должен признать, господин Протасов, что вынужденный переезд в Россию позволил мне в окончательной степени осознать, что ваша земля необычайно щедра на крепкие ученые умы!

– Едва ли меня можно отнести к ученой братии, сэр Уитстоун, – Илья знал, что слепок в мортините едва ли воспринимает его взгляд, но застыл так, как привык гипнотизировать почти любого визави. – Я осмелился начать этот разговор, потому что осведомлен о ваших криптографических изысканиях…

Британец хмыкнул, снова взглянул поверх очков. Можно было лишь догадываться, где и в какой обстановке сейчас осознает себя его некрофамилианский след в Даре…

– Что ж, молодой человек, – признал он, и его звучный голос эхом раскатился по черепной коробке Харитонова. Во всяком случае, так тому казалось. – Было и такое, хотя я никогда не давал этой стороне своих увлечений высоких оценок. Так в чем заключается суть вашей просьбы? Когда я пойму ее, тогда и смогу дать ответ, готов ли помочь.

– Сэр Уитстоун, – со всей возможной искренностью продумал Илья, – я хотел бы узнать, с каким шифром имею дело. Уверен, что по описанию вы с легкостью поймете это, а суть просьбы проста – подтолкнуть меня к поиску ключа…

Тот хмыкнул, совсем как живой человек – чуть в раздумьях, чуть в сомнениях.

– Все еще не готов бросаться обещаниями, – задумчиво произнес англичанин, – но допустим… опишите мне свой шифр.

Илья открыл глаза, опустил в приемник инстантора третий обол. Развернул подготовленный лист с выписками из графского дневника и сосредоточился на пометках; чтобы усилить эффект, принялся мысленно описывать строчки и столбцы беспорядочного нагромождения букв и цифр.

Мертвый англичанин выслушивал молча. Визитер же старался не терять концентрации, лихорадочно гнал прочь мысли о тщетности запроса и заставлял себя фокусироваться исключительно на передаче образов.

Время шло.

Машина снова щелкнула, и Харитонов опустил в нее сразу два обола.

Наконец Уитстоун кивнул. Опустил голову, словно держал в руках невидимые бумаги, оправил очки и пробежался взглядом по «переданным» записям.

– Разумеется, я знаю, что это, – признал он, а Илья с трудом удержал облегченный вздох. – Точнее, почти знаю. Это шифр, к которому я сам приложил руку долгих двадцать лет назад… Шифр моего доброго друга лорда Плейфера, хоть и слегка дополненный. Признаюсь, в свое время я был весьма горд его разработкой, мы создали инструмент удивительной легкости в применении… Увы, в те времена моя некрофамилианская опала уже начиналась, и в Министерстве иностранных дел шифр для использования отклонили. Впрочем, может, оно и к лучшему…

– Благодарю вас, сэр Уитстоун! – Харитонов перебил его со всей допустимой мягкостью, но и с нажимом. – Скажите, он сложен?

– Я бы не стал этого утверждать, – слепок британца пожал плечами или лишь ощутил себя пожимающим плечами, – скорее, укрывает от посторонних глаз нечто важное, но не сугубо секретное.

Илья постарался не допускать в мысли лишнего оптимизма. Спросил с прежней вежливостью, отточенной общением с другими высокопоставленными англичанами.

– Вы можете подсказать, как его вскрыть? Я даю слово, что делаю это для благого дела, и от расшифровки послания не пострадает ни чья-то честь, ни чья-либо репутация.

Теперь отпечаток сэра Уитстоуна смотрел в его душу с интересом, который ощущался и в образе, и в менталистической температуре разговора.

– Вы настырный и прямолинейный молодой человек, граф, – признал мертвый изобретатель. – И если лжете, то делаете это лучше всех на белом свете…

– Я не лгу, – торопливо добавил Илья. – И – как уже было сказано – готов поклясться в этом чем угодно. Прошу простить меня за спешку, сэр Уитстоун, все дело в острой нехватке времени…

Тот рассмеялся. Не по-настоящему, но эхо его некрофамилианской эмоции раскатилось по сознанию просящего, будто порыв ветра.

– Ох, – с улыбкой признал Уитстоун, – вечно вы, молодые, куда-то спешите… Однако мне импонирует ваша настойчивость. Да еще и на таком бедном английском… Хорошо, подойдите, я покажу. Вот. Чтобы прочитать зашифрованное здесь, вам нужен ключ. Ключевое слово. Также предположу, что дополнительно потребуется ключевое число, вероятно – четырехзначное.

В голове Ильи вспыхнули яркие образы, словно британец принялся чертить угольком по воздуху бездонной черной ночи.

– Вот, видите? – увлекаясь с каждым словом, продолжил тот. – Все построено на подмене биграмм и алфавитной матрице, в вашем случае определенно кириллической.

Не дожидаясь коварного сигнала, Харитонов сбросил в приемник еще два обола. Англичанин же, ничуть не осознававший собственного положения в мире живых и немертвых, продолжал охотно пояснять принципы, светящимися чернилами среди пустоты демонстрируя, что делать с дублирующимися биграммами, чем подменять их и куда разносить по столбцам матрицы.

Илья закрыл глаза, все внимание употребив на запоминание услышанного. Сбросил в инстантор еще два жетона и стиснул последний в пальцах, лихорадочно впитывая пояснения, в особенности – посвященные различиям с настоящим шифром Плейфера.

Прошла вечность.

Прошло всего несколько минут.

Машина предупредительно щелкнула, но теперь Харитонов не спешил продлевать инстант.

– Ну что, господин Протасов? – взгляд изобретателя поверх очков был внимательным, но слегка рассеянным, будто тот никак не мог рассмотреть собеседника в полумраке университетской аудитории. – Надеюсь, я доступно пояснил вам суть? Потому