Его странное сиятельство. Голоса под кожей - Андрей Евгеньевич Фролов

– Не стану я пакостить… – промычал бандит.

– Не станет, слышите? – повторил Андрей с нервным вибрированием в голосе. – Давайте признаем, он не производит впечатление ловкого обманщика…

Харитонов бросил на него столь насмешливо недоверчивый взгляд, что и добавлять ничего не требовалось. Протасов же, как оказалось, мысль свою был готов развивать.

– Сами судите, – предложил он, не с первой попытки убирая заряженный наган в карман сюртука, – цыганчик посыльный нас и правда к нему привел, как и обещано было. Да и портсигар опять же на месте оказался.

– Еще скажите, – Илья прищурился и чуть сильнее придавил ствол «Княжича» к вихрастой голове, – что он правда деньги нищим на инстанты раздает…

Пудовый вдруг дернулся. Не в решительной попытке высвободиться-таки из разломанного «вээскона», а как задетый за живое или несправедливо оболганный.

– Мамкой клянусь, это правда! – хрипло выкрикнул он. – Весь Приинской про это знает, кого хошь спроси!

– Вот прямо-таки и клянешься?

– Клянусь отпечатком матери в камне! – шкурой почуяв, что роковую пулю можно отсрочить, Пудовый изогнулся, чтобы хотя бы искоса, но в глаза Харитонову заглянуть. – Дядь, да у меня семья по миру пошла когда-то от недостатка рублей на инстанты… Но я тебе так скажу, дядь, пусть я по взрослости на скользкую дорожку и свернул, об том ни на день не забываю!

Илья вздохнул. «Княжича» от вспотевших волос отнял, но в кобуру убирать пока не спешил. Спросил тихо, проникновенно, словно некроиерей на наставлении:

– И мы никогда более не увидимся по твоей воле?

– Зуб даю!

– И ни ты, ни твои вшивые подельнички не станете вынашивать никаких планов мести?

– Да сдалась мне твоя мстя, дядь… – Пудовый всхлипнул, немало удивив Андрея резкой сменой настроения. – Я ж и сейчас-то не со зла, дядь, кокаин это все! Думал, повеселимся чутка да господ важных попугаем… А тут, стал-быть, вон оно как…

Харитонов легко пристукнул стволом по наплечной раме «вээскона».

– А если кокаин через пару дней прикажет тебе поменять мнение? – чуть игривее спросил он.

Бандит, впрочем, смены тона не уловил. Теперь вихрастый здоровяк говорил с отчасти плаксивым жаром, будто на исповеди, торопливо и сбивчиво.

– Тогда, ваше высокоблагородие, сразу в сердце и стреляйте, даже укрываться не стану, – позволяли бы руки, Пудовый бы обязательно рванул на груди рубаху. – И товарищей моих стреляйте! Но клянусь, ваш-лагородие, ни сам, ни с ними зла вам учинять не стану!

Харитонов еще раз задумчиво приложил ствол к каркасу. И еще раз. Размеренно, звонко, словно часы время отбивали. На каждом пристуке Пудовый вздрагивал, а веко Протасова чуть подергивалось. «Час», другой, третий…

– Со всем почтением, друг мой, я обязан заявить, – отметил Андрей Константинович с малозаметным нервическим трепетанием, – что несколько иначе представлял себе наши с вами приключения…

На пятом «часе» Илья перестал звенеть по перфорированной рамке.

– Однако же признайте, – криво улыбнулся он, – что вам решительно нескучно.

– О, – Протасов насмешливо закатил глаза, – это уж несомненно!

Его соратник наконец встал с колена и отряхнул штанину от опилок.

– Ладно, – тихо признал Харитонов в спину пленника. – Не стану искушать тебя, обозначая фамилию твоего спасителя, Пудовый, но ты этого разговора лучше не забывай, – вернул револьвер в кобуру. – Там на улице есть еще твои люди?

– Нет… – облегченно выдохнул Пудовый, основательно приложившись виском о железную раму, но даже не заметив. – Были бы, на пальбу бы сбежались давно. Но если нагрянут, вам уж лучше тика`ть, а то, стал-быть, я и слова могу не успеть замолвить…

Словно в подтверждение его слов дверь пакгауза приоткрылась.

Мягко и бесшумно на идеально смазанных петлях, но Харитонов уловил, заметил, почуял легкий промозглый сквозняк. Вскинулся, снова выдергивая «Княжича»; Протасов без лишних наставлений скатился на другую сторону ящика и тоже выхватил оружие.

Кудрявый вожак взвыл. В этом коротком вое было горестное осознание, что его дружки прознали, нагрянули на выручку, новой драки не избежать, и он получит-таки свою последнюю свинцовую пилюлю…

Но на пороге стояли вовсе не бойцы Пудового.

– Спокойно, ваш-бродь, – ласково попросили из полумрака. – Ты пушку-то опусти, а то пальнешь ненароком…

Держа обе руки высоко поднятыми, в круг света от керосиновой лампы медленно вступил косоглазый блондинистый мордоворот. Свежий длинный синяк на его правых виске и скуле налился тяжелым и сочным. За первым мужчиной, тоже демонстрируя раскрытые ладони, показался приятель, чей нехитрый гардероб теперь был дополнен гипсовым шейным корсетом.

Пудовый умолк, заерзал в попытке извернуться и оценить новую угрозу.

– Чего там?! Дядь, чего молчишь?!

Протасов сглотнул липкий комок и покосился на Илью. Тот оружия опускать не спешил, и Андрей решил последовать его примеру.

– Вероятно, – тихо поинтересовался Харитонов и на шаг отступил к разобранному экипажу на цепях, – компенсация на выпивку оказалась недостаточной, и молодые люди пожаловали за полноценной сатисфакцией?

Светловолосый улыбнулся. Пожевал спичку, переместил в другой уголок рта. Его напарник, глядя на Илью с видом сонного бычка, ответил хрипло и растягивая слова:

– Не бзди, арапчонок. Мы тут по приказу бати.

Харитонов кивнул, словно бы поверив, но в то же время мысленно ругая себя, что не удосужился перезарядить собственный револьвер. Ладно, хоть отстрелять, в отличие от Протасова, успел всего ничего…

– Мы проделали что-то недопустимое? – спокойно уточнил он, стволом «Княжича» указав на раненого в живот, еще постанывавшего и сучившего ногами в пятне слипшейся кровавой соломы. – Это ведь не ваши люди…

– Не наши, – важно подтвердил Чудной и даже кивнул. Пожевал спичку. – Мил-человек, я руки-то спущу, ладно? А то затекают жуть…

– Опусти, – разрешил Илья. – Только попрошу без резких. Так вы поясните, чем мы обязаны этой внезапной швартовке?

Ответил снова Волокита. Глядел теперь не на Харитонова, а дремотно осматривал цех, склад, детали мотора, экипаж на цепях и торчащие из-за ящика ноги убитого Даньки.

– За помощь поблагодарить, – сказал он и тоже медленно опустил руки.

– Прошу прощения? – вмешался Протасов, выступая на свет. – Я не ослышался?

– Да едва ли, ваш-бродь, – Волокита хотел пожать плечами, но корсет помешал, и мужик поморщился от боли. Добавил, небрежно махнув на Пудового, будто муху сгонял: – Если вправду говорить, ваш-бродь, то батя никак не ожидал, что вы ему подсобите. Однако ж получилось…

Илья едва сдержал непроизвольный смешок.

– Так вы искали не нас, а Пудового?!

Чудной же сдерживаться не стал, откровенно хмыкнул. Сделал шаг к запертому в клетке «вээскона» светловолосому главарю, наклонился, уперся руками в колени и с интересом рассмотрел.

– Да его-то чего искать? – он помотал головой. – А вот нору евоную скрытную, где товарищ Пудовый безжалостно расчикивает краденые моторизированные коляски, это вопрос другой… Страсть у него к механике, не