Академист - Илья Городчиков

стоял у угла, время от времени переступая с ноги на ногу, и думал не о профессорах, Академии и государственных тайнах, а о горячем чае, ворчании жены и деревянной лошадке с красной гривой.

Машина остановилась у тёмного переулка слишком тихо. В этом и была первая странность. Хорошие водители умеют тормозить мягко, но ночные машины у заставы обычно или рычат, или скрипят, или ругаются через открытое окно. Эта словно вынырнула из темноты и встала там, где фонарь не доставал до номера.

Из неё вышел водитель в кепке. Потом второй человек, высокий, в длинном пальто. Третий остался внутри, но свет от дальнего фонаря на миг прошёл по стеклу, и Антон увидел профиль.

Седые волосы. Спокойное лицо. Это был тот самый человек с ориентировки.

У Антона пересохло во рту. Он мог отвернуться. Мог сделать вид, что не понял. Мог сказать себе, что это маг, что приказ был не геройствовать, что дома жена, дети и лошадка, которую он ещё не купил. Всё это пронеслось в голове за одно короткое мгновение, и почти всё было разумным.

Но рука уже потянулась к сигнальному амулету. Другой он поднял свисток к губам. Лебедев повернул голову так, словно почувствовал лёгкий, раздражающий сквозняк, и посмотрел прямо на него.

Антон успел нажать амулет. Красный огонёк вспыхнул между пальцами, отправляя короткий тревожный сигнал в участок и ближайшую линию перехвата. Свисток так и не издал звука. Молния родилась не с неба, а из ладони Лебедева — короткая, белая, почти без грома. Она прошла через улицу быстрее мысли и ударила городового в грудь.

Антона отбросило к кирпичной стене. Боли почти не было. Только свет, тишина и странное удивление, что смерть пахнет горячим металлом и мокрым камнем. Он упал на бок, увидел, как амулет катится по мостовой, всё ещё мигая красным, и подумал, что сыну всё-таки надо было купить лошадку раньше.

Машина тронулась с места. Водитель испуганно оглянулся, но Лебедев не оглянулся ни разу. Антон Волков умер у Никитской заставы, не попав в героические сводки и не успев понять, что его короткое движение пальцем впервые дало сети перехвата настоящий след.

Михаил Читалов

Когда известие о Волкове пришло в Академию, меня как раз осматривал Распутин.

Осмотр этот больше походил на спор с моим телом, чем на лечение. Он сидел рядом, держал ладонь на моём запястье, иногда прикладывал пальцы к груди, иногда заставлял дышать глубже, иногда вдруг спрашивал о вещах, которые не имели отношения к ранам. Что я видел перед сном. Где первым появляется холод. Не дрожит ли воздух, когда я злюсь. Чувствую ли я вкус металла после синего огня. Я отвечал коротко, потому что силы ещё возвращались плохо.

Сомов стоял у окна и говорил с кем-то из своих людей вполголоса. Толстой ушёл на Совет, Курков занимался внешним кордоном, а Всеволод, по словам дежурного, всё ещё держал Академию под давлением так, что даже старшие профессора начали вспоминать о скромности.

Дверь открылась без стука. Вошёл Носов. По его лицу я понял всё раньше, чем он заговорил.

— Михаил Алексеевич, Екатерина Алексеевна похищена.

Распутин убрал руку с моего запястья. Сомов повернулся от окна. Даже стоявший у двери лекарь замер с подносом в руках, так и не передав принесённые с собой пузырьки.

Я сел. Слишком быстро. Голова тут же пошла кругом, грудь отозвалась болью, но я удержался.

— Когда?

— Полтора дня назад, у ресторана. Она задержалась с делами и не сказала Сергею точное время. На улице к ней подошёл человек, представившийся нашим. Через минуту подъехала машина. Двое или трое. Химическая ткань, силовой захват. Сопротивлялась. Успела ударить одного. Потом её увезли.

— Почему я узнаю сейчас?

— Потому что до этого вы были в нижнем блоке, а после — на грани. Люди работали с первой минуты. Все силы подняты. Веру и Марию отправили под охрану Гладковых. Квартира под прямым наблюдением. Я пришёл, потому что похищение может быть связано с тем, что вы могли обнаружить.

Синее пламя вспыхнуло у меня на пальцах. Тонкое, холодное, едва заметное, но в комнате сразу стало неуютно. Лекарь отступил, Сомов напрягся, а Распутин снова положил руку мне на запястье.

— Не здесь, — сказал он тихо.

— Уберите руку.

— Нет.

Я посмотрел на него, но тот не отвёл взгляда.

— Если ты сейчас сорвёшься, Михаил, то поможешь тем, кто её взял. Им нужен не брат, который думает. Им нужен пожар, который сам придёт туда, куда его позовут.

Я сжал зубы. Пламя дрогнуло, но не погасло.

— Я выхожу.

— Согласен, — сказал Сомов неожиданно.

Слова далеко не сразу дошли до меня. Я повернулся к нему медленно, на ходу стараясь переварить сказанное, но всё равно не мог поверить.

— Повторите.

— Вы выходите как потерпевший и глава рода, участвующий в поиске похищенной сестры под контролем Тайной полиции.

— Удобная формулировка.

— Она спасёт вас от попытки задержать у ворот и даст мне право поставить рядом людей. Если похитители потребуют, чтобы вы пришли один, мы сделаем вид, что вы один. Если они потребуют без Носова, Носов будет там, где его не видно. Если они потребуют без полиции, значит, полиция будет ещё дальше, но не исчезнет.

— А если они убьют её, увидев слежку?

— Тогда мы сделаем так, чтобы они увидели ровно то, что должны увидеть.

Я хотел спорить, но Носов сказал:

— Он прав. В одиночку вас сейчас не выпущу даже я.

Это подействовало сильнее, чем доводы Сомова. Носов никогда не запрещал из желания командовать. Если он говорил «не выпущу», значит, уже считал риски и пришёл к неприятному выводу.

В этот момент в комнату вошёл Всеволод. Он явно уже знал о Волкове и Екатерине. Лицо его было жёстким, но не горячим.

— Читалов, — сказал он, — вы получите разрешение выйти из Академии. Под мою личную гарантию и под ответственность Сомова. Если сорвётесь и начнёте жечь Москву, я сам вас остановлю и найду вам ледяную клетку. Если будете действовать по плану, Императорский дом поможет найти вашу сестру.

— Поможет?

— Да. — безапелляционно заявил тот.

Я смотрел на него и впервые за последние часы почувствовал не благодарность даже, а что-то твёрже. Вокруг по-прежнему были чужие игры, страхи, документы, расследования, но вот это обещание звучало просто.

— Мне нужна Екатерина живой, — сказал я.

— Всем нужна, — ответил Всеволод. — Но вам больше всех. Поэтому слушайте тех, кто умеет искать.

Меня выпустили через главные ворота.

Смешно, но после нижнего блока, незаконной диагностики, старых лабораторий и похищения сестры привратник