Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

в Лангедок, Зубров организовал в ССГ взаимосвязанные промышленные мануфактуры. Самым большим стал цех по изготовлению топлива. В него входили бригады косарей, сборщиков хвороста и заготовщики талов (веток деревьев и кустарников, растущих в воде), а также изготовители кизяков и добытчики торфа. С ними работали сборщики болотной руды. Уже через пару месяцев многие работы выполняли сообща, так как большая часть цеховиков состояла из рабов. А им что не поручи, всё сделают одинаково плохо. Зато — почти бесплатно!

Благодаря успешной работе цеха в Союзе смогли наладить производство сразу двух видов собственного бытового топлива. Причём, абсолютно законно, без нарушения запрета на пользование королевскими лесами. Кизяками и торфом сначала насытили внутренний рынок, а затем начали накапливать запасы. Их активно сжигали кузнецы, медники, ювелиры. А также работники небольших цехов, посвящённых в какую-либо тайну ванландцев — печники, варщики сахара и виноделы (как назвали самогонщиков).

Везде требовались рабочие руки. Но рабы подходили далеко не всем. Немного подумав, Коля озадачил ребят Арча Вислоносого, которые всё больше становились их собственной тайной стражей, привлечением в Союз Свободных графств беглых крестьян. Как из других феодов, так и банд разбойников. Добровольно пришедшие сразу приносили лордам ССГ присягу «вольного труженика». А беглые рабы сначала должны были три года отработать на самых тяжёлых участках, не требующих специальных умений. После чего тоже становились свободными. Повсюду воины Арча доводили заманчивую мысль: «С Союза выдачи нет!» Свободные графства никому не отдавали людей, которых берегла непобедимая Стая. Поэтому вскоре беглый люд Фракии потянулся в Шансон, Гринеберг и Фалез.

Кроме того, Зубров пытался осуществить и свою давнюю мечту — организовать в Союзе постоянное производство мёда. Сначала он встретился со всеми тремя бортниками галлов. Побеседовал с каждым наедине. А затем посоветовал установить возле известных им гнёзд диких пчёл искусственные борти, выдолбленные из кусков целых брёвен. Эти нехитрые приспособления должны были увеличить «поголовье» рабочих насекомых и дать им возможность натаскать больше мёда.

Правда, сам он в теме практически не разбирался. Бортники тоже рассказали лишь как ухитряются успешно грабить пчёл. Поэтому лорд приказал каждому взять по два ученика из трудяг Союза и озадачить их постоянным наблюдением за обитателями гнёзд. Требовалось сначала просто понять, как насекомые живут и работают, чтобы потом уж сделать практические выводы по способам перевода медосбора в полноценное пчеловодство.

Одновременно приходилось ещё и «бодаться» с официальной церковью. Епископ Кангарда хотел получать со всей паствы свою «десятину». То есть десятую часть доходов. На это и нацеливал подчинённых священников. К тому же, владыка Вениамин не простил лордам Кальвадоса уничтожения любимого детища — отряда «Гнева Господня», а также принуждения Фалезского прихода к выплате денежного взноса «на восстановление трона» короля Ратибора. Но такое положение не устраивало уже самих владетелей ССГ.

— Да что за фигня! — ещё в марте 6701 года возмутился Феоктистов, впервые услышав от приора Ильи, только что освобождённого из-под «опеки» Робин Гуда, требование епископа. — Императору десятину отдай, королю отдай... Да ещё и церкви?! Дойную корову, что ли, нашли?

— Но вы же сами просили провести над вами таинство Крещения?

— Вот именно — всего лишь таинство! А не в долговую кабалу взять.

Невозмутимый германец лишь плечами пожал:

— Таковы правила. Не я их придумываю.

— Тебя зачем послали? Духовно окормлять? Вот и корми! А деньгу стричь с кого другого попробуй. Пока цел.

Сэр Волк вернулся к тренировке «боевых альпинистов» и больше с присланным священником не общался. Из принципа. А Зуброву приходилось. Получение ими статусов графов лишь усилило проблему. В нескольких сёлах вновь образованного Союза уже имелись церкви. А в Фалезе вообще стоял собор. Священнослужители которых твёрдо намеревались выполнить волю епископа. Гневные проповеди всё более накаляли обстановку, и без того не простую. А вскоре начали носить откровенно враждебный характер. Прихожанам исподволь прививалась мысль, что графы служат сатане. Тем более применение Стаей боевого огня и без этого пугало народ. Дело шло к бунту.

Выручил Арч Вислоносый. В начале августа его бойцы арестовали всех пресвитеров Союза, за исключением личного посланца владыки — приора Ильи. Провели обыски в домах и подсобных сооружениях, сознательно не трогая церкви. И везде изъяли огромное количество золота, серебра и иных ценностей. Всё-таки лёгкий необременительный доход устоявшегося прихода развращает. Куда проще утаивать часть пожертвований, чем обходиться только жалованным епископом.

Специально нанятые Арчем гистрионы неделю распевали об Андронике-Ангеле и предавших Его лживых первосвященниках. Исподволь людям навязывалась аналогия с местными пресвитерами, которые, вместо прославления Бога, погрязли в наживе. Друзья с полусотней всадников отвезли арестованных епископу Кангарда и передали для «церковного правосудия». Вместе с изъятыми сокровищами. А затем попросили прислать в Союз «честных служителей Единого».

Золото, как это часто бывает в таких случаях, сработало лучше всего. Владыка Вениамин разжаловал всех пресвитеров в рядовых иноков монастыря святого Патрика, а в церкви Кальвадоса направил служить тех, чьи места заняли бедолаги. Епископ лично приехал в Фалез, осмотрел городской храм и благословил обоих шерифов. Прижимистый Гром хозяйственно утаил десятую часть изъятого на обысках. Поэтому смог широко угостить прибывших священников и, при Владыке, лично одарить каждого крупными суммами на «восстановление благочестия поруганных приходов». Это окончательно убедило епископа в искренности веры недавно крещённых шерифов.

Приор Илья к тому времени уже два месяца как добросовестно вёл положенные службы в маленькой импровизированной часовне святого Гинефора. Её оборудовали возле колодца стараниями Чарли Дорингема. В Фалезе, за проявленное усердие и рвение, Владыка прилюдно пожаловал ему следующий церковный чин — капеллана. Как утверждал Арч, германец был единственным, кто не произносил проповедей, враждебных шерифам Союза. Поэтому, после проводов епископа, лорд Гром решил лично навестить рукоположённого «гневника».

Оказалось, что отец Илья жил в выгородке гостевого сарая. Большой тюк сена, покрытый чистой дерюгой. Колченогий столик в углу, да деревянный самодельный крест. Вот и вся обстановка. Но при этом, лорд точно знал, что проезжий народ толпами валил на его богослужения. Шла молва, что через бывшего воина Господа идут особые, наиболее сильные благословения. Так что Николай лишь растерянно потоптался, смущённый увиденным. А затем предложил возвести капеллану дом.

— Благодарю, шериф! — смиренно поклонился тот. — Но ваша щедрость более нужна Единому. Хорошо бы расширить молитвенный зал. А там, с Божьей помощью, и алтарную часть. Народ тянется к святому Гинефору, и искренне благодарит Единого за посланного им небесного заступника.

— Да-да. Конечно! — неожиданно Коля осознал, что суровый, уже начавший седеть германец годился ему в