Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

ветке раскидистой, укрытой снегом елки сидел сокол и смотрел не мигая. Риви накрыла тревога – пульсирующая в висках, трепыхающаяся в горле.

«Ты не сможешь избежать неизбежного», – вкрадчиво зашептал внутренний голос.

Риви быстрым шагом зашел в стойла, поискал в сумках короткий черный карандаш и кусок бумаги, с трудом накарябал несколько строчек. Поманил сокола и вложил свернутую бумагу в когтистую лапу, надеясь, что птица знает, куда лететь.

– Пишешь сестре? – Акира появилась на крыльце с кружкой кофе.

– Да, – ответил Риви, отводя глаза. – Долго не получал от нее вестей.

Сокол расправил крылья и полетел на юго-запад – в сторону Парансана.

Риви проводил его взглядом.

Подошел к Акире, уткнулся лбом ей в плечо и повторил написанное про себя: «Сложить оружие – это все, о чем я прошу».

Глава 20. Хлеб

Смотрю на колосья пшеницы и представляю, что я дома. Но я не дома. Я черт знает где.

Из книги воспоминаний пророка Кевина

Метель усилилась: снег скатывался со склонов, падал с елочных веток. Дым из труб дома и бани растворялся в небе, смешиваясь со снежным вихрем.

– Давайте сегодня заночуем здесь, – сказал Ким.

Он высунулся наружу из полуоткрытой двери и тут же спрятался обратно в тепло.

Риви думал, Акира откажется. Но она кивнула.

– Оставила тебе половину. – Акира протянула Риви зеленую жестяную кружку, и он сделал глоток.

Они по-прежнему стояли на крыльце.

Риви смотрел вдаль, туда, куда только что улетел сокол.

Как бы задержать это мгновение, этот день. Сделать так, чтобы он никогда не заканчивался. Чтобы был только он и Акира. И – ладно уж – братишка Ким. Чтобы был дом с драконами, и метель, и горячий пол, на который так приятно опускать уставшие ступни, и крепкий кофе.

Ее губы, и голос, и смех.

Акира провела ладонью по щеке и переносице Риви.

– Красивые, – сказала она. – Веснушки.

– Мне, конечно, повезло, – ответил Риви, чувствуя, что краснеет, – что у самой прекрасной женщины в мире такие извращенные понятия о красоте.

– Это мне повезло. Ты плохо видишь, Маттео. И поэтому, наверное, считаешь меня самой прекрасной женщиной в мире.

Риви улыбнулся – впервые напоминание о травмах не принесло ему боли.

– Ты же знаешь, мой капитан, я вижу достаточно.

– Мой капитан?

– А ты тогда и правда не расслышала, что я сказал в пещере? Когда пришел Янги?

– Нет.

– Почему тогда ты меня поцеловала?

– Боялась, что мы больше не увидимся, – прошептала Акира еле слышно. – А потом боялась, что ты это помнишь.

– Конечно помню.

– А что ты говорил?

– Поцелуй меня, мой капитан, – ответил Риви. – Пожалуйста.

От Акиры пахло крепким кофе, и Риви не знал сочетания лучше: запах кофе и запах его женщины.

* * *

Едва Риви переступил порог, в нос ударил запах куда менее приятный – специй и вареных овощей, – которым пропитался весь дом. На кухне Ким вываливал в глубокую миску переваренную лапшу с мясными шматками, огромными кусками морковки и коричневым соусом, липким на вид.

– Завтракать! – весело сказал он и понес миску в соседнюю комнатушку.

Плюхнул с размаха на длинный низкий стол, едва не расплескав соус.

Акира, приподнявшись на цыпочки, достала что-то с верхней полки.

– Вилка! – воскликнул Риви. – Откуда?

– Отец оказался на Севере в семь лет. Но есть любил вилкой. Держи. Хотя знаешь что. Давай-ка сначала помою.

Возразить Риви не успел.

Вскоре они сидели втроем за длинным столом, и Риви наворачивал лапшу вилкой. Держать ее двумя пальцами было удобнее, чем палочки. Акира смеялась, вспоминая лицо Кима на крыше в Шэне.

– Лейтенант Риви! Вы скинули меня в озеро! Как вы могли, лейтенант Риви?

И Риви хохотал вместе с ней от души. Акира почти все время была серьезной – и сейчас Риви радовался, что в уголках глаз у нее тонкие морщинки, а глубокая, на переносице, наоборот, разгладилась. Он готов был вспомнить все шутки обоих материков, лишь бы Акира смеялась. Только вот стоило взглянуть на нее – он забывал и шутки, и вообще все на свете: как держать вилку и класть в рот лапшу.

Акира смотрела на него с восхищением, нежностью и желанием, которое Риви чувствовал настолько сильно, что вплотную придвигался к столу – лишь бы Ким не заметил.

Ни одна женщина раньше не смотрела на него так. Неужели, если бы он переступил черту первым, она бы его не оттолкнула?..

Акира держала палочки в левой руке, а правой сжимала ладонь Риви. Пальцы гладили кисть и запястье, и с каждым прикосновением Риви казалось, что тревожное чувство покидает его, теряется, как снежинка в метели: больше не колет под ребром и не посасывает под ложечкой.

– «Слеза змеи», – сказал он. – Самое отвратное из того, что я пил.

– И самое крепкое из того, что пила я, – согласилась Акира. – Я так напилась, что готова была стучать тебе в дверь под утро, Маттео. И тебе бы пришлось меня выгонять.

Риви поперхнулся лапшой.

– Ни за что бы так не поступил, – ответил он. – Не забывай, я так напился, что предлагал своему капитану сходить вместе в баню.

– А что, лейтенант, в силе?

– Ладно, затоплю, – пробурчал Ким и поднялся. – Тошнит от вас двоих.

– Это из-за лапши тошнит! – крикнул Риви Киму вслед.

После еды начало жутко клонить в сон, но Риви боялся спать – казалось, если заснуть и проснуться, реальность станет обычной, а Акира, его Акира, превратится обратно в капитана Фрост.

– Поспи, – сказала она. – Пожалуйста. Ты не спал нормально ни единой ночи с тех пор, как мы отправились за ядом.

– Неправда, – запротестовал Риви.

– Поспи, Маттео. Давай-ка принесу твою постель, а ты отодвинь стол к стене. – Акира поднялась.

– У нас так мало времени, Акира, – шептал Риви сонно, растягиваясь на матраце и утыкаясь ей в плечо. – Почему у нас так мало времени?

– Мало? – Она поцеловала его в макушку. – Это наш первый день вместе, Маттео. Первый, а не последний.

– Не последний, – ответил Риви.

Едва отпустившее чувство тревоги накрыло его с головой – как и сон.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

Пол дрожал третий раз за час, толстые каменные стены тюрьмы ходили ходуном. В четверг Риви пришел в тюрьму утром, не вечером, – перед собранием погранслужбы.

Он не спал целую ночь. Лежал в кровати, полностью одетый, с оружием и в сапогах. Трясло чаще по ночам – Риви вскакивал, выбегал в коридор вместе с другими испуганными пограничниками. В Реджо никогда так часто не