Змееловы из Парансана - Ася Фуллер

Парансан, конец октября.

Больше четырех месяцев назад

Двери храма были открыты. Лунный свет бесцеремонно забирался внутрь, бликовал на фигуре пророка Донсу, расчерчивал пол вытянутыми полупрозрачными треугольниками.

Мина зажгла толстую красную свечу, но ветер сразу же ее погасил. Зажгла снова: пламя затрепетало испуганно, но удержалось.

– Хороший знак, – сказала Мина, поправив черную шаль. – Пророк Донсу услышал мою молитву. Он нас не оставит.

С улицы повеяло холодом.

Минхи промолчал. В монастыре Линшуй Мину учили смирению, его в Горной школе – войне.

– Уезжай, Мина. Белый змей… Хаяни – он здесь. Поэтому уезжай.

– Ты знаешь, что не могу.

– Плевать.

– Я потеряю должность, Минхи.

Он хотел ответить: «И возможность унаследовать землю умершего мужа». Но только кашлянул и вытянул руки по швам.

– Мина, ты будешь жить. Тварь не доберется до Южного материка.

– Ты сам говорил, – она подняла глаза к потолку, – змеи общаются между собой. Вдруг они передадут сородичам, где я? Даже на Южном материке мне не спрятаться.

– Я убью Хаяни, Мина. Я его убью.

– Никого ты не убьешь.

Вчера, если бы не Акира, прах Минхи развеяли бы на вершине Синей горы. Он закрыл глаза, вспоминая, и под ребром закололо.

…В ущелье Проклятых уже лежал снег. Минхи ушел так далеко, что перестал слышать голоса сослуживцев.

Глухо и тихо. Только птичьи крики и хлюпанье грязи под подошвами сапог.

Белая змеиная башка оказалась перед лицом так быстро, что Минхи не успел испугаться. Только в сознании мелькнуло: Хаяни. Тот самый змей.

Минхи отступил, дернул потной ладонью меч из ножен.

– Сла-а-абый, – протянул в голове почти забытый голос. – Как и был – сла-а-а-бый!

Минхи махнул мечом и не задел даже чешуи. Руки казались тяжелыми. Что это – страх? Живот взорвался болью. Минхи согнулся пополам, испачкавшись в собственной крови.

– Что, думал, не приду? Думал, двадцать пять лет – мно-о-о-го?

Ответить Минхи не мог. Он упал в грязь, стукнувшись виском об острый камень. Гул в голове нарастал. На зубах скрипела горько-соленая грязь. «Только не закрывать глаза», – думал Минхи, сжимая рукоятку бесполезного меча.

Акира появилась бесшумно, будто из ниоткуда. Скользнула, опираясь на руку, змею под белое брюхо, рубанула по лапе топором.

Хаяни взвыл, попробовал достать ее раздвоенным языком.

Она отскочила, замахнулась для удара – на этот раз смертельного.

Но Хаяни упал на брюхо и мгновенно скользнул в темноту пещеры.

– Сволочь, – выругалась Акира, но преследовать не стала. – Потерпите, капитан, немножко совсем.

Мир вокруг потемнел и затих, и очнулся Минхи в больнице.

Мина тронула его за плечо, отвлекая от мыслей.

– Помнишь?..

В ее руках была книга пророка Донсу. Минхи вздрогнул. Ни один житель Парансана не посмел бы дотронуться до священной книги – кроме него и Мины.

Мина бережно перелистала книгу. Последние страницы были пустыми, и Минхи увидел углубление в середине.

– Помню, – ответил он едва слышно.

– Эта книга – самое надежное место во всем Парансане, – сказала Мина. – Если бы я могла, я бы хранила там свою жизнь.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

Закончив рассказ, Минхи плакал: худое тело в красной робе содрогалось, будто от судорог.

– Я любил ее, лейтенант Риви. Я оставлял ей письма в книге пророка Донсу… даже когда она вышла за другого. А потом… Ее муж умер, а я по-прежнему ее ждал. Я не мог ее отдать.

* * *

Риви моргнул: Акиры не было. За окном начинало темнеть, и в комнате витал запах свежеиспеченного хлеба. Риви наступил босыми ногами на пол, прошел в кухню. Увидел на полке перемытую посуду: миску из-под лапши, вилку, палочки, кружку. Рядом с очагом на круглом противне лежали маленькие, посыпанные сахаром булочки. Риви схватил одну – теплая – и проглотил, почти не жуя.

– Нормально получилось? – Акира вышла из комнаты. Длинные заплетенные волосы убраны под косынку. Белый передник. Тряпка в руках.

– Ты испекла хлеб? – тихо спросил Риви.

– Я решила, тебе понравится что-то к кофе. Честно говоря, не думала, что помню, как это делается. Ну так… нормально? Или ты любишь послаще? Или?..

Риви хотел сказать так много – что это самое вкусное, что он ел в жизни, что раньше никто ничего ему не пек, – но мог только улыбаться и кивать.

– Я люблю именно такие, Акира.

– Ким затопил баню. Пойдем?

– Будете отмывать мне веснушки, капитан Фрост? – улыбнулся Риви и закинул в рот вторую булку.

Мысль о совместном походе в баню заставляла сердце биться чаще. Но ожидания не оправдались: когда он, завернувшись в огромное полотенце, прошел внутрь, то увидел только густой пар.

– Хорошо, да, братишка? – послышался голос Кима, и Риви понял, что едва не наступил ему на ногу.

– Сейчас сдохну, – прошептал Риви.

Акира взяла его за руку, усадила на пол. Кожа у нее была горячая, но Риви не знал, чего хочет больше – стащить с Акиры полотенце или выскочить из проклятой бани.

В башке стучало.

Все-таки второе.

– А ну-ка, брат, иди сюда!

Ким подхватил Риви на руки, закинул на спину и – под смех Акиры – вытащил на улицу. Она вышла следом. Они с Кимом растерли Риви спину, а сами – в полотенцах и босиком – принялись играть в снежки. Риви смотрел на них, чувствуя, как головная боль постепенно отпускает. Думал – хочется, чтобы так было всегда: хлеб, кофе и два человека, ставшие ему семьей.

Но лучший день в жизни Маттео Риви неумолимо подходил к концу.

* * *

Перед сном Ким расстелил постель себе в комнате, демонстративно отодвинувшись подальше от дверей, ведущих в столовую и кухню.

Риви зашел в столовую – и огляделся, будто видел ее впервые.

Укрытый серым пуховым одеялом матрац, на котором он спал днем, остался здесь. В углу, аккуратно свернутая, лежала постель Акиры.

Перекрытия на крыше. Бежевые, почти бесцветные стены. Кубическая лампа с резьбой и свечкой внутри. Низкий стол, придвинутый к стене.

– Останься со мной, Маттео. – Акира зашла следом, плотно закрыла хлипкую раздвижную дверь. Притянула Риви к себе, запустила ему пальцы в волосы.

Риви поцеловал ее – нетерпеливо, жарко, сходя с ума от мысли: женщина, которую он так хотел все это время, хочет его в ответ. Прижал к стене, чувствуя, как ее руки развязывают пояс на брюках и стаскивают их вместе с трусами. Застонал и остановился, уткнувшись Акире лбом в ключицы. Прошептал:

– Ты же понимаешь, чем это может кончиться.

– А чем это может кончиться, Маттео? – Она обхватила его лицо ладонями, поцеловала снова, так нежно, что Риви перестал дышать.

– Акира, – сказал он, зажмурившись. – Это может стоить тебе