Небо наизнанку - Алексей Снегов

но Скиф знал: жара на войне — это не только духота, это ещё и пыльные бури на грунтовых дорогах, перегретые моторы и усталость, которая накапливается быстрее обычного.

Полк всё ещё стоял под Издешково, но сводки с фронта приходили всё тревожнее. Немцы, отброшенные от Москвы, закрепились на ржевско-вяземском рубеже и теперь пытались перехватить инициативу. Бои шли тяжёлые, затяжные, и авиация работала от рассвета до заката.

Скиф сидел в штабной землянке, просматривая утренние сводки. За последнюю неделю полк потерял трёх пилотов — двоих сбили, один разбился на взлёте. Потери были тяжёлые, но не катастрофические: на смену погибшим приходило пополнение, и теперь в строю снова стояли тридцать «Яков» и двенадцать «Илов». Правда, половина машин постоянно была в ремонте, а новички требовали учебных вылетов.

— Товарищ майор, — в дверь заглянул Рябов. — Там пополнение прибыло. Десять сержантов, только из училища. И один лейтенант из госпиталя.

— Лейтенант? Откуда?

— Из-под Сталинграда. Говорит, был сбит в июне, выпрыгнул. Теперь обратно просится.

Скиф отложил сводку.

— Давай его сюда.

Лейтенант оказался молодым парнем лет двадцати двух, с перевязанной правой рукой и усталым, но решительным взглядом. Гимнастёрка была новенькая, со склада, но орден Красной Звезды на груди говорил сам за себя.

— Лейтенант Свиридов, — представился он. — Прибыл для прохождения службы.

— Где воевали?

— Сто тридцать четвёртый истребительный. Под Харьковом, потом под Сталинградом. Сбил три лично и два в группе. В июне подбили — загорелся, выпрыгнул. Руку обожгло, но сейчас уже в порядке.

— Летать сможете?

— Так точно. Врачи разрешили.

Скиф оглядел его. Три сбитых — это уже кое-что. Опыт боёв под Сталинградом — тем более. Там, он знал, сейчас творился ад, и каждый пилот, прошедший через это, был на вес золота.

— Пойдёте во вторую эскадрилью, к капитану Ерёменко. Он вас проверит в учебном вылете. Если всё в порядке — завтра в бой.

— Есть!

Свиридов вышел. Скиф проводил его взглядом и подумал, что такие, как этот лейтенант, — обстрелянные, опытные, но ещё молодые — скоро станут костяком армии. Война затягивалась, и старые кадры выбивало. На смену приходили новые. И от того, как быстро они учились, зависело всё.

--

Вечером он пошёл к своему «Яку». Двадцать две звёздочки на борту — двадцать два сбитых. Соколов, как всегда, возился с мотором, что-то подкручивая и бурча под нос.

— Ну что там? — спросил Скиф.

— Да всё то же. Движок перегревается на солнце. Я ему уже и шторки ставил, и вентиляцию чистил — всё равно скачет температура. Ничего, к утру будет готов.

— Добро.

Соколов выпрямился, вытер руки ветошью. Оглядел Скифа.

— Вы бы отдохнули, товарищ майор. Третьи сутки почти не спите.

— Отдохну после войны.

— После войны все отдохнут. Только до неё ещё дожить надо.

Скиф усмехнулся. Старый техник был прав, как всегда.

— Соколов, — сказал он. — Как думаешь, долго ещё?

— Вы про войну? — техник задумался, свернул цигарку. — Не знаю. Год уже воюем, а конца не видно. Но теперь мы сильнее. Самолёты лучше, люди опытнее. Может, ещё год. Может, два.

— Может, два, — повторил Скиф.

Он знал, что война продлится почти три года. Но здесь, в июле сорок второго, это знание было только у него одного. И он не мог им поделиться.

— Ладно, пойду. Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной.

--

Учебный вылет для новичков провели на следующее утро.

Скиф поднял две пары: сам с Нестеровым и Рябов с молодым сержантом из пополнения. Свиридов, как и обещал Ерёменко, держался в воздухе уверенно: вираж выполнял чисто, дистанцию не терял, из-под атаки уходил грамотно. Видно было, что опыт у парня есть — не растеряется.

После посадки Ерёменко доложил коротко:

— Нормально. Летает. Можно в бой.

— Тогда завтра — вылет. Прикрытие штурмовиков под Ржевом.

— Принято.

--

Боевой вылет под Ржев стал для Свиридова первым в составе нового полка.

«Илы» шли на цель — артиллерийские позиции немцев, которые мешали наступлению наших войск. Штурмовиков прикрывали две эскадрильи «Яков»: первая — Рябова, вторая — Скифа. Свиридов летел в паре с Нестеровым — Скиф специально поставил его с самым опытным ведомым, чтобы тот присмотрелся к новичку.

«Мессеры» появились на подходе к цели.

Их было восемь — четыре пары. Две пары навязали бой истребителям прикрытия, ещё две зашли на штурмовиков. Завязался бой — быстрый, яростный, как всегда. Скиф снял одного с ходу — двадцать третий. Рябов подбил второго. Нестеров связал боем третьего.

А Свиридов не растерялся. Он зашёл в хвост «мессеру», который пытался атаковать подбитый «Ил», и дал короткую очередь. Немец задымил и вышел из боя. Четвёртый личный.

Когда группа вернулась на базу, Скиф лично подошёл к Свиридову.

— Ну что, лейтенант. Четвёртый?

— Так точно, товарищ майор.

— Поздравляю. Прижились.

— Спасибо. Полк у вас хороший.

— Полк — да. А люди — ещё лучше.

Свиридов кивнул. Он ещё не знал, что этот вылет — только начало. Что впереди будут десятки таких же боёв, потери, победы. Но он был готов. Как и все, кто пришёл в полк Седьмого.

--

Вечером Скиф сидел в землянке, заполняя боевое донесение. В графе «Потери» написал: «Нет». В графе «Сбито» — «Четыре „мессера“». В графе «Отличившиеся» дописал: «Лейтенант Свиридов — один сбитый».

Заглянула Соловьёва.

— Товарищ майор, сводка из штаба дивизии. Завтра ожидается налёт на Издешково. Немцы подтянули бомбардировщики.

— Сколько?

— По данным разведки — до тридцати «Юнкерсов», прикрытие — «мессеры».

Скиф кивнул. Он знал, что такие налёты — обычное дело. Немцы пытались ослабить советскую авиацию перед новым наступлением. И его полк должен был встретить их.

— Поднимайте людей, — сказал он. — Завтра на рассвете — перехват.

— Есть.

Соловьёва вышла. Скиф остался один. Он смотрел на карту, разложенную на столе, и думал: сколько ещё таких вылетов? Сколько ещё боёв? Ответа не было. Но он знал одно: завтра его полк снова поднимется в небо. И будет драться. Потому что иначе нельзя.

Глава 43

Глава 43. Август

Август пахнет пылью, порохом и спелой пшеницей. Даже на войне.

Август сорок второго выдался сухим и жарким.

Небо над