Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

дивизии полковника Людникова: два оставшихся полка его дивизии минувшей ночью переправились через Волгу и ушли севернее «Баррикад», и первый полк уже сутки держал оборону и вел там бой.

Начальник штаба армии Крылов стоял у своего стола, прижав к уху телефонную трубку. Выслушав доклад, он положил трубку и повернулся к командующему.

— Тракторный окончательно потеряли, товарищ командующий. Немец прорвался к Волге южнее завода и отсёк Рынок со Спартановкой. Группа Горохова отрезана, связь с ней постоянно рвётся, — говорил он усталым голосом, хотя и старался держать в нем ровность. — У «Баррикад» остатки восемьдесят четвёртой танковой бригады ещё ведут огонь, но опорный пункт в парке немецкая авиация разбила. Там же танкистов подкрепил истребительный отряд рабочих завода. Боеприпасы на исходе и у танкистов, и у рабочих.

— Ночным подвозом дать снаряды и патроны, тем и другим, — твёрдо сказал Чуйков. — Рабочий отряд подчинить Людникову, пусть действует под его командованием и получает боеприпасы через дивизионный тыл. Отдельной войны на заводе не разводить. Танки боекомплектом обеспечить, между ними посадить пехоту, пустых промежутков не оставлять. К неподвижным машинам немец первым делом пошлёт сапёров, чтобы подорвать их и не дать нам возможность эвакуировать их для дальнейшего восстановления.

— Есть.

Полог у входа откинулся, впустив холодный сырой воздух. В проём, пригнувшись, вошёл член Военного совета армии Гуров. Хмуро сжав губы, сдвинул шапку и проговорил:

— Василий Иванович, дело срочное. Из штаба фронта телефонировали: на правый берег собирается прибыть Мануильский. Хочет сам посмотреть войска. Я предварительно согласился.

Чуйков выпрямился, недовольно сверкнул взглядом.

— Отменяй.

— Человек из ЦК, — ещё крепче поджал губы Гуров.

— Своими глазами он увидит Сталинград с середины реки, если повезёт доплыть. Отменяй.

— Я уже обещал.

— Значит, сам и отменишь.

Гуров ещё помолчал, нахмурившись.

— Отменю, — сказал он, наконец.

Крылов, дождавшись паузы, шагнул к командующему и тоже склонился над картой на его столе.

— Ещё одно. Командиры сто двадцать четвёртой и сто пятнадцатой бригад просят разрешить их штабам перейти на остров Спорный. Связь неустойчива, управлять с берега тяжело.

— Не разрешаю. Уход штабов на остров равносилен бегству. Оставаться на правом берегу. — Чуйков подумал, постучал пальцем, которые оканчивались у него будто бы квадратными площадками, по карте. — Камынина ко мне.

Начальник оперативного отдела штаба армии полковник Сергей Михайлович Камынин явился тотчас. Светлые глаза его, хоть и усталые, смотрели зорко.

— Пойдёте в Северную группу, к Горохову, — сказал ему Чуйков. — Установите положение своими глазами: держат они управление или нет. И передайте: армия знает, что они держатся. Ночью протолкнём боеприпасы.

— Есть, — козырнул Камынин и вышел собираться.

Чуйков вернулся к карте. Крылов, глядя на неё же, сказал:

— Василий Иванович, надо решать про командный пункт, как я уже говорил. Центр боя сместился к «Красному Октябрю». Отсюда хуже управлять заводским участком, линии всё время снарядами рвёт. Дальше на север уже немец.

Генерал-лейтенант нахмурил густые брови, сразу прикидывая, что тут можно сделать. Упорствовать ради принципа он бы не стал. Вопрос уже назрел.

— Куда предлагаешь?

— Банный овраг, под железнодорожный мост. Ближе и к «Красному Октябрю», и к переправе.

— Согласен… На время перехода управление передавать через радио и левобережный запасной узел, — сказал Чуйков. — На старом месте оставить дежурную группу с аппаратом. Новый пункт даст связь — только тогда старый сворачивается. Гладышева ко мне.

Комендант штаба майор Гладышев явился через несколько минут, и Чуйков коротко отдал распоряжения: документы паковать по отделам, карты сворачивать в последнюю минуту, связистов выводить партиями, охрана впереди и позади, фонарей на открытом месте не жечь. Только теперь, по отданному приказу, в углу зашуршали, укладывая бумаги в брезентовые мешки.

Из-за перегородки выглянул Людников, осунувшийся, с воспалёнными глазами.

— Василий Иванович, я со своими отдельно, в подвал поближе к дивизии.

— Давай, Иван Ильич. Держи связь.

Штаб снимался в темноте.

Аппараты сняли последними, оставив один телефон. Впереди пошли охрана и проводник, за ними связисты с катушками кабеля, следом Военный совет и оперативная группа. Скорняков, ординарец, нагнал командующего у выхода и сунул ему плащ-палатку, забытую на гвозде.

— Накиньте, товарищ командующий. Сыро.

— Давай.

Ночь была промозглая, с противным ветром. На севере и западе горели заводы, подсвечивая облака багровым. На реке приглушённо гудели моторы ночных судов, тащивших на тот берег раненых, а на этот — боеприпасы и очередное пополнение.

До Банного оврага дошли к полуночи. И едва голова колонны втянулась под тёмную арку моста, как с немецкой стороны хлестнул пулемёт. Длинная очередь как сваркой прошлась по камням, выбивая красные искры из рельсов. Люди залегли. Один из штабных мешков лопнул от угодивших пуль, и бумаги стали вываливаться на насыпь, белея в темноте.

Чуйков вжался за ближайший бугор. Рядом писарь, стоя на коленях, сгребал рассыпанные листы, и командующий, не чинясь, сам стал собирать бумаги руками, прижимая их к земле. Фонарь зажечь было нельзя.

Подполз Крылов.

— Здесь не развернёмся. Простреливается и вход, и мост.

— Южнее, — коротко бросил Чуйков. — Уводи отсюда людей.

И штаб пошёл дальше, прижимаясь к самой круче. Слева тускло отсвечивала чёрная Волга, справа нависала береговая круча, сверху время от времени осыпались комья сырой земли.

Наконец, когда пулемёт остался позади и берег чуть отвернул, Крылов остановил колонну.

— Здесь. До Мамаева отсюда около километра.

Готового укрытия еще не было. Был лишь только голый обрыв, сырая глина да чёрная вода чуть ли не под ногами.

Чуйкову положили карту на снарядный ящик. Крылов поставил телефонный аппарат на перевёрнутую катушку кабеля. Пожарский уже требовал у связистов прямую линию с левобережной артиллерией. Сапёры начали выбирать ниши в откосе. Гладышев расставлял по круче охранение. А Юрин со своими связистами разворачивал станцию с длинной проволочной антенной.

— Радио работает, — доложил он через несколько минут. — Левобережный узел отвечает. Дивизии нас слышат.

— Провод?

— Пока нет. Связисты тянут, к утру обещают.

Радиостанция уже работала. Под утро через левобережный узел пришла радиограмма Камынина: Горохов управление держит, штабы на правом берегу, Рынок и часть Спартановки удерживаются, отходить не собираются.

— Значит, стоим, — сказал Чуйков.

Потом отвернулся к карте снова, разглядывая участок, где между заводами и Волгой оставалась узкая полоса.

Скоро к новому командному пункту прибыл старший лейтенант с заводского участка, посланный со срочным донесением.

— Товарищ командующий, в овраге между «Баррикадами» и «Красным