Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

Октябрём» днём не провести ни связного, ни ремонтника. Немецкие снайперы бьют из разных точек, после выстрела сразу меняют место. Ночью линию восстанавливаем, утром снова теряем людей у выхода из оврага.

— На время ремонта дать дым и короткий миномётный налёт, — сказал Пожарский.

— Кабель восстановим, — заметил Крылов. — Снайперы останутся.

— Тогда проход прикрыть сейчас, а стрелков искать отдельно, — решил Чуйков.

Снайперы били редко, но каждый выход стоил людей, и участок между заводами оставался без наблюдения и без связи. Он повернулся к Гурову.

— Кузьма Акимович, подобрать надо снайперскую группу, минимум три человека. Старший из них должен быть особенно опытным, кто не просто метко стреляет, но и работу поставить сумеет. Немецких снайперов нужно ликвидировать в самое короткое время.

Обычно немногословный командарм проговорил это необычно длинно и задумчиво.

Гуров подумал, полез в полевую сумку и достал сложенную бумагу, нашел нужную строку.

— Вчера из политотдела пришла справка по нашим снайперам. Есть такой ефрейтор Сотников. Награждён медалью и знаком «Снайпер», счёт убитых подтверждён. Недавно огнем из винтовки сбил самолет. Сейчас после ранения долечивается на левом берегу, в то же время обучает выздоравливающих, курсы снайперские организовал при госпитале.

— Курсы? Сам стреляет и людей учит?

— Да.

— Тогда годится в старшие группы. — Чуйков ещё подумал. — Крылов, запрос в его дивизию: если врач признает этого Сотникова годным — то ему немедленно вернуться в строй, откомандировать в распоряжение штаба армии. Вторую пару даст дивизия. Санитарному отделу — немедленно установить состояние и дать заключение медицинской комиссии. На правый берег доставить обратным рейсом судна, что пойдёт с пополнением, отдельного катера не гонять.

— А если не выпишут? — уточнил Крылов.

— Не годен — значит, не годен, спорить с врачом не будем. Тогда дивизия пусть даст другого старшего. Раненый мне в окопах не помощник.

И через несколько минут далеко на левом берегу, на армейском узле связи, дежурный санитарного отдела уже записывал под диктовку отдельное распоряжение: разыскать в медсанбате ефрейтора Сотникова, немедленно представить врачебное заключение, при возможности выписки срочно подготовить.

* * *

Под вечер следующего дня после того, как госпиталь посетил особист, меня вызвали в домик, где размещалось управление медсанбата.

Внутри, кроме Добрынина и командира медсанбата, сидел незнакомый подтянутый старший лейтенант. Левую бровь ему рассекал давний шрам, отчего лицо казалось строгим и чуть удивлённым одновременно. Перед ним лежали какие-то бумаги, я разглядел телефонограммы и выписку из приказа.

— Ну что, Сотников, — сказал командир медсанбата. — Добрались до вас и в штабе армии.

Я невольно вспомнил Лобанова. Неужто опять?

— Не проверка, — успокоил Добрынин, глянув на моё лицо. — Требуют собрать снайперскую группу. Тебя наметили старшим, если комиссия признает годным.

Незнакомец поднялся.

— Старший лейтенант Савин, строевое отделение штаба двести восемьдесят четвёртой дивизии. Прибыл с распоряжением штаба армии и документами на вашу отправку.

Он развернул телефонограмму и прочёл:

— Сформировать снайперскую группу из трёх человек для выполнения особой задачи. Ефрейтора Сотникова, в случае признания годным к строевой службе, назначить старшим группы и откомандировать в распоряжение штаба шестьдесят второй армии. Район действий — участок между заводами «Баррикады» и «Красный Октябрь».

— А задача какая? — спросил я.

— Точную задачу получите по прибытии, на месте. Пока могу сказать одно: по своей снайперской специальности будете работать.

Заводы… Мне уже доводилось воевать среди покореженного железа и бетона, и вот теперь возвращали туда же, только с новой, пока неизвестной задачей. И сразу поднялся вопрос, который заботил меня больше всякой задачи.

— Меня из взвода переводят?

— Нет. Остаётесь в списках полка. На время задания будете числиться откомандированным в распоряжение штаба армии. Как только всё выполните — вернётесь в свою часть.

Выписку из приказа, значит, передадут в полк, а оттуда доведут и до Прохорова. И мне сделалось спокойнее: дом Потапова будет знать, почему я не вернулся с остальными выписанными.

— Теперь по вашим помощникам, — продолжал Савин. — Командование приказало взять двоих лучших из подготовленных на курсах. Кого представите, тех и оформим, если врачи признают годными, конечно.

Я попросил принести карточки учёта стрельб, хотя, честно сказать, и без карточек знал, кого возьму. Гришка по фронтовым меркам Сталинграда давно уже был снайпером не просто на бумаге. Обстрелянный боец, положивший не одного фрица через оптику. Алия не имела боевого опыта, но по здоровью опережала всех: не было у нее ранений, стреляла метко и ровно, лучше всех на курсе, и на разъезде, когда нагрянули те дезертиры, не дрогнула.

Я тут же написал короткое ходатайство: в снайперскую группу предлагаю краснофлотца Демидова Григория и добровольца Валиеву Алию.

— По Демидову все ясно… — кивнул Савин, пробежав бумагу глазами. — А вот Валиеву предстоит ещё зачислить в Красную армию. Заявление её уже прошло дивизию, дело подготовлено, дожидались только вашего выбора да заключения врача.

— Это хорошо, что быстро у нас… — улыбнулся я.

— Бумаги начали готовить не сегодня, естественно, — отозвался Савин без улыбки. — Иначе за ночь не управились бы.

* * *

О печатной памятке для снайпера я подумал ещё с вечера, как только узнал про отъезд. Курс оставался без меня, а всё, что я знал, было в голове да в разрозненных записях. Надо было привести их в порядок. Завтра такой возможности могло и не представиться.

Ту ночь я просидел над листами, сводя записи в короткую памятку. Назвал просто: «Памятка стрелку-снайперу РККА». Накарябал, стараясь писать почётче, этаким полупечатным стилем, пять страниц самого главного: наблюдение, позиция, ложная позиция, работа в паре, выстрел, смена места, уход за винтовкой и порядок учёта. В конце крупно приписал: без крайней нужды на одиночную охоту не выходить.

Рано утром писарь набил памятку на раздолбанной пишущей машинке в три закладки под копирку. Нижние экземпляры выходили бледнее, но ничего, прочесть можно. Гришка заглянул через плечо:

— Кому бледный достанется, тот хуже стрелял.

Готовые листы прошили ниткой.

Добрынин прочёл памятку до конца, вернулся к первой странице, внимательно перечитал снова. По его лицу я видел, что опытному учителю нравится.

— Это в политотдел надо, — сказал он, наконец. — Отпечатать по-человечески, типографским способом размножить да раздать по полкам.

— Для полноценного наставления маловато, — сказал я. — Ни работы по движущейся цели, ни контрснайперской охоты. И о дальнем выстреле только в общих чертах.

— Пускай для настоящей методички