Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2 - К. Рэдлиф

Убедившись, что эта женщина ничего не знает, Линь Ян попытал счастья у других торговцев, но ответ был один: никто не знал ни о школе, ни о Гао Мине.

Вернувшись в трактир, Линь Ян застал его почти пустым. Было еще довольно рано, и Цзэ Сюлань до сих пор спал. Да что он, даже ученики, впервые за много дней оказавшись в постелях и с крышей над головой, не могли встать пораньше и все еще видели красочные сны.

– Господин Хун, помните меня?

– Как же не помнить. – Хоть время еще было раннее, солнце давно встало, поэтому, несмотря на отсутствие посетителей, трактирщик был уже на ногах. – Вас тут весь город помнит. Нечасто к нам заклинатели заглядывают. Раньше да, бывало, прилетали целыми группами на наших фестивалях погулять. А теперь сюда даже палками не загонишь…

Линь Ян умел вести диалоги с людьми и умел быть внимательным, но в данный момент очень не хотелось слушать очередные причитания о том, как было до «городского проклятия», в которое все местные верили. Пришлось перебить.

– А помните, когда вы принесли заказ, к моему столу подошел мужчина. Молодой, невысокий, у него еще одежды серые были, блеклые. Его же Гао Минь зовут?

Трактирщик задумчиво почесал макушку:

– Да не помню как-то никого. Помню, ты сидел, с тобой трое учеников твоих были и еще один заклинатель в черных одеждах. И все.

– Как, ведь он и с вами поздоровался. И вы явно его не впервые видели.

Трактирщик пожал плечами:

– Не знаю я никакого Гао Миня.

У Линь Яна не было правила лезть туда, куда его не просили, но странное чувство зародилось внутри, а в голове всплыл до мурашек пробирающий хор кукол на представлении.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился на первый этаж, он все еще боролся с остатками сна и его движения были медленными. Он уселся за стол, потянулся к остывшему чаю и сделал первый глоток, сморщившись от горечи. Линь Ян, понаблюдав немного за ним, решил, что стоит рассказать о своем странном утре.

– И что, никто не знает, где его искать?

– Они даже не знают, кто это такой.

Цзэ Сюлань задумчиво постучал по чашечке:

– Полагаешь, это был какой-нибудь перевертыш или что-то вроде этого?

Линь Ян встречался с подобными существами. За годы странствий ему пришлось иметь дело и с цзянши, и с мэй-хуа-цзинь. Но тогда при чем здесь кукольный театр? Заклинатели не стирают память. А духи не играют в театре. Это все выглядело слишком странно. Может ли дух и театр быть вообще не связаны?

В конце концов Линь Яну оставалось только пожать плечами, признавая свою некомпетентность.

– Не знаю. Но в какой-то момент я сам начал сомневаться в том, существует ли Гао Минь.

[Если это перевертыш, то зачем ему вообще было с вами связываться?]

«Вот именно. Было бы логично не попадаться нам на глаза и не рисковать».

– С другой стороны, я не заметил ничего странного в его поведении, – продолжал Линь Ян. – И ты, судя по всему, тоже.

В этот момент Яо Вэньмин, до этого молча ковырявшийся в миске с рисом, отложил палочки и отодвинул посуду.

– Учитель, старейшина Линь, о чем вы говорите?

– О вчерашнем господине, который предложил нам посмотреть театральное представление, – ответил Линь Ян. – Кажется, он не тот, за кого себя выдавал.

Минь Ли, до этого усердно жующий, резко сглотнул, чуть не подавившись.

– Но, учитель, ведь это вы сами предложили сходить туда. После слов трактирщика!

Цзэ Сюлань и Линь Ян синхронно повернули головы в его сторону. Тот от такого внимания весь покрылся алыми пятнами до корней волос, чувствуя себя так, словно он соврал только что.

– Ты… не помнишь господина Гао? – напрямую спросил Линь Ян. – Его рассказы о пятерых актерах и сгоревшем театре?

Трое учеников переглянулись и как один отрицательно покачали головами.

Цзэ Сюлань пристально посмотрел каждому в глаза:

– Серьезно?

– Учитель. – Яо Вэньмин слегка надулся. – Мы бы никогда не стали вас обманывать.

Линь Ян глубоко вздохнул:

– Что ж, в таком случае нам придется немного задержаться.

– А я всегда считал, что куклы жуткие, – заявил Цзэ Сюлань, поднимаясь из-за стола.

– Великому ли мастеру Цзэ об этом говорить? Ты куда?

– Спать, – зевнул Цзэ Сюлань, прикрывая рот ладонью. – Раз уж мы никуда не выдвигаемся, я еще вздремну. Пару часов роли не сыграют.

Линь Ян едва сдержал усмешку:

– Заклинателю твоего уровня достаточно пары часов медитации, чтобы чувствовать себя бодрым.

– Некоторые, старейшина Линь, спят не из-за потребности, а из-за удовольствия.

С этими словами Цзэ Сюлань лениво удалился на второй этаж.

В этот момент из-за прилавка выглянула маленькая девочка.

Ей было не больше семи лет, а ее платьице оказалось перепачкано засохшим вареньем или соусом. Она какое-то время украдкой наблюдала за Линь Яном, а затем внезапно подбежала и сунула ему в руки глиняную куклу размером с две ладони.

Линь Ян с интересом покрутил ее в руках. Она выглядела как обычная детская игрушка, сделана чуть грубовато, даже лицо нарисовано немного криво. Но зато ее глаза были очень выразительные. В их уголках скопились капельки масла, и казалось, что кукла плакала.

Линь Ян поднял взгляд, собираясь что-то спросить, но девочка уже исчезла.

– Старейшина Линь, зачем она дала вам куклу? – удивился Яо Вэньмин.

Юнь Цзяо тут же ответила:

– Дети часто дарят игрушки тем, кто им понравился.

Но Линь Ян уже осматривал куклу внимательнее. Под простым льняным платьем на обточенной деревянной спинке была выцарапана всего одна фраза: «Не называй им свое имя».

– Думаю, все не так уж и просто, – тихо произнес он.

Когда Цзэ Сюлань наконец спустился вниз, выспавшийся и бодрый, Линь Ян тут же показал ему куклу и рассказал о странной девочке.

– Какие глаза… – Цзэ Сюлань повертел игрушку в руках, его пальцы скользнули по масляным следам у кукольных век. – Жуть.

Линь Ян хмыкнул:

– Что будем делать? Пойдем в театр?

Цзэ Сюлань задумчиво посмотрел на входную дверь, за которой слышался шум улицы, потом перевел взгляд на Линь Яна:

– Думаю, для начала стоит поговорить с хозяйкой куклы.

– Но разве хозяйка не…

– Да-да, нам придется поговорить с ребенком. – Цзэ Сюлань усмехнулся. – Неужели старейшина Линь не в состоянии побеседовать с маленькой девочкой?

– Дело не в этом. Просто она же ребенок. Детям свойственно выдумывать всякую ерунду.

Цзэ Сюлань не стал спорить,