Упал намоченный - taramans

Вот так, походя, ты обвинил мать в невнимательности к судьбе сына. Это — раз! Второе: отправляя меня в душ, ты как будто подчеркиваешь, что я грязна и от меня плохо пахнет. Хреновый из тебя ловелас пока выходит, сынуля: попробуй-ка ты так какой-нибудь девице сказать — отошьет тебя в ту же секунду. Ну и третье… Если ты, сыночка, насвинячишь на моей кухне, убираться будешь долго и упорно: я сама чистоту и порядок у тебя принимать буду, и тебе ваш старшина… Или кто у вас там за порядком следил в армии? Ага! Тебе тот старшина покажется вшивым интеллигентом. Уж я тебе шею намылю, за мной дело не станет. Вот так-то! — и удалилась в стиле английской королевы, величаво и гордо неся всю себя.

Все это время Васильев не прекращал готовку: нарезал чуть подсохший вчерашний белый хлеб, поглядывая на разогревающуюся духовку. Хлеб слегка намазал майонезом…

«Да, да… У мамаши и это в холодильнике имеется, а ведь тоже: 'дифцыт, вкус — спицфичский!».

Потом приготовил нарезку вчерашней же колбасы… Подумал и присоседил к ней тонкие ломтики копченого гусика. Натер все тот же сыр из нарезки, что было, прямо скажем, непросто — тереть сыр все же лучше большим куском.

«Ага… Помидоры свежие где-то были, не все же они в салат вчера ушли. Вот… Помидоры и огурцы. Шик-шик-шик их потоньше пластинками! А вот ножи стоило бы подточить, но этим я займусь попозже!».

Чеснок… Чеснок решил не добавлять: людям на работу, с коллегами общаться.

«Вот мамаше такую каверзу устроить можно было бы. Можно, но не будем!».

Смазывать ли противень маслом? Вопрос. Решил, что не стоит, ибо капризность конкретно этой духовки ему была неизвестна. А вот бумага пергаментная — в самый раз!

На кухню зашел отец.

— О, Серега! А ты что же… Х-м-м… А мать где?

Сергей кивнул на смежную стену, где в окне под потолком горел свет и слышался шум воды.

— Однако… — отец прислушался, удивился еще больше, — Это чего… Она поет, что ли?

— Ну, а что такого? У мамы с утра хорошее настроение, душа поет, и она следует ее зову.

— Ну-ну… Вообще-то, она с утра обычно суха, резка и язвительна. Это наша мама так на работу настраивается.

— Ну и работа у человека… Ужос-нах! — не прерывая готовки, согласился сын, — Это как же нужно сопротивляться профессиональной деформации, чтобы оставаться человеком?

Батя засмеялся и, пройдя в лоджию, закурил:

— А ты с утра не куришь?

Серега приподнял голову, задумчиво почесал нос:

— Я же говорил: я вообще курю нечасто, чтобы не втянуться. А ты с утра…

И пропел:

— Или куришь натощак…

Отец со смехом подхватил:

— Или пьешь с похмелья! Эх, раз, да еще раз…

На кухню вошла свежая, чуть покрасневшая лицом, но по-прежнему красивая мама:

— Так, певцы доморощенные… Один — в ванную, умываться, а второй… Показывай, чем ты нас отравить собираешься.

— Стоп-стоп-стоп! Куда в духовку⁈ Сядь пока в сторонке! — возмутился повар.

Отлученная от плиты хозяйка возмущенно фыркнула и, покидая помещение, ничего хорошего не предвещающим тоном, протянула:

— Ла-а-а-дно. Я пошла собираться, одеваться, но через двадцать минут чтоб завтрак стоял на столе. И если я останусь голодной, ты, сынок, сильно пожалеешь!

«А весело у них в семье, у Васильевых-то!».

Потом, завтракая и вгрызаясь в бутерброд, прислушиваясь к себе, хозяйка невнятно пробормотала:

— А фто… Нифиго так. Фкуфно!

— Ты ешь осторожнее, не обожгись! — улыбаясь, говорил Сергей, — Видишь же — сыр еще горячий.

И аккуратно поправил салфетку, заправленную за воротник блузки «товарища заместителя главного бухгалтера Управления торговли Тюменской области».

— Бать… А тебе как? — повернулся сын к отцу.

— Отлично, Серега! Такой завтрак я готов вкушать каждый день, — подмигнул Васильев-старший.

— Да, мам, что спросить хотел…

— М-м-м? — покосилась, не отрываясь от «бутера» женщина.

— Ты говорила, что у нас где-то молотый кофе есть. А где? И еще — вроде бы у нас турка была?

— Турка? — мама, вздохнув, отложила недоеденный бутерброд, погладила себя по животу:

— Большеват такой бутерброд для меня. Вот мне-то точно стоит последить за собой, чтобы живот не вылез. Ага… Значит, молотый кофе и турка? Это поискать нужно, ты сам не найдешь. Дождись меня, никуда не лезь, чтобы мне потом снова порядок не наводить.

— А вы как к кофе относитесь? — посмотрел Сергей на родителей, — Ну, там… Давление, сердце — в порядке? Проблем не будет?

Отец усмехнулся, постучал по столу:

— Тьфу, тьфу, тьфу… А к кофе я отношусь хорошо. Правда, нечасто доводится его пить.

Жена восприняла это как укор в свою сторону:

— А чего — я? Я сколько ни пробовала его варить — то убежит, что потом плиту полдня мыть приходиться, то какая-то гадость выходит.

— Ага… Ну, значит, завтра попробую вас угостить, — кивнул Сергей.

— А ты что, и кофе варить умеешь? — поразилась мама.

— Да там особых сложностей и нет. Вот каким способом его варить — вопрос.

— И что — есть разные? — переспросил батя.

— А то! Куча разных способов, но вот не все из них можно пробовать в домашних условиях! — цыкнул ртом в сожалении сын.

— Это — как?

— К примеру — на раскаленном песке. Или — на углях. Или кофе глясе. Хотя для последнего только мороженое требуется, а сам способ…

Клавдия Сергеевна покачала головой:

— Слышишь, Коля… Может, наш сын не в армии был, а где-нибудь в сочинском ресторане подрабатывал?

Разговор прервал звонок телефона. Взявший трубку отец, коротко переговорил и кивнул матери:

— Через десять минут машина у подъезда. Собирайся!

Васильев-младший удивился:

— А вы что же — не на своей?

— Да прямо там! — отмахнулся старший, — Мне сегодня — хвост дудкой — по всей Тюмени носится. Буду я еще на своей кататься! Ах да… Серега! Вчера как-то забылось: мы же с матерью через неделю в Ленинград едем.

— Отпуск? — сообразил Сергей.

— Ну как — отпуск? Скорее, часть его. У Ивана же выпуск, вот мы и решили: недельку там с ним провести, а неделю — по городу погулять.

— Ну и куда же выпускается это будущее светило медицины, этот новый Пирогов и Мечников? — с усмешкой спросил Серега.

— А вот