Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

Дам сверкнула глазами, будто услышав в словах Сухо попытку защитить короля.

– Что вы хотите этим сказать?

– У принца Мухона нет доказательств. И я не смогу спокойно смотреть, как он, движимый одним лишь чувством вины, попытается захватить трон.

– Я не пытаюсь вселить в него чувство вины!

– Может, вы и не хотите этого. Но он все равно будет ее чувствовать. Будет злиться на себя за то, что не смог защитить сестру.

– Пусть злится. Это даже хорошо! Именно эта ярость заставит его действовать! Он решится вернуть трон, и тогда…

– Тогда это станет государственной изменой.

Дам замолчала. Она знала, что Сухо прав. Но ее терзала горечь упрека, прозвучавшего из уст того, кого она считала своим союзником.

– Все, чего вы добьетесь, – это того, что его будут считать узурпатором. Принц силен и великодушен как никто другой. Когда-то я верил, что он станет мудрым и добродетельным государем. И я не позволю, чтобы его превратили в безумного мятежника, ведомого яростью.

Слова Сухо одно за другим вонзались в ее сердце. Это было больно, и Дам упрямо решила стоять на своем:

– Вы дерзите.

Теперь в ее голосе звучал холод. Даже когда на лице Сухо отразилось замешательство, она не остановилась:

– Как смеет какой-то мелкий чиновник меня отчитывать?

– Ваше высочество…

– Я на миг забыла, чей вы сын. Забыла, что ваш отец возвел принца Ыйгвана на трон. А значит, у вас нет причин желать возвращения моего брата. И я наивно поверила, будто вы не такой, как ваш отец…

Дам подняла руку. Лезвие серебряного кинжала смотрело в грудь Сухо.

– Это все, что я могу сделать. Я никогда не ждала, что кто-то поймет меня. Тем более сын первого заместителя главы государственного совета. Оставьте меня. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза.

Сухо перевел взгляд с кинжала на принцессу, долго смотрел на нее и лишь потом начал медленно отступать. Он остановился только тогда, когда она с силой прикусила губу, и потом вдруг опустился на колени.

– Ваше высочество, помните женщину по имени Соха, с которой мы встретились в загородном дворце? Я не могу забыть ее взгляд, когда она, не желая стать для принца обузой, сдерживала порыв броситься к нему. – Сухо почти умолял. – Мы тоже должны сдержаться. И вы, и я. Мы обязательно найдем способ помочь ему. Пожалуйста, подождите. Не отвергайте ту любовь, с которой он хочет защитить вас. Не отказывайте его просьбе ничего не делать. Я знаю, вам тяжело…

На его усталом лице появилась печальная улыбка:

– Прошу, поверьте моей искренности. Я никогда не стоял перед вами как сын первого заместителя главы государственного совета. А если не можете поверить мне, поверьте принцу Мухону. Умоляю вас!

Глава 25. Наивысшая справедливость

Пепельный почтовый голубь был знаком сохранения позиции. Сизый – экстренного сообщения. Белый нес приказ первостепенной важности. А последний, черный голубь, который еще ни разу не прилетал…

– Говорят, за десять лет даже горы и реки меняются. Похоже, это про тебя.

Ворён, стоявший под старым можжевельником в заднем саду, обернулся на голос. Владелец голубя шел к нему, ухмыляясь, как всегда.

– Ты столько лет провел во дворце, что и следа не осталось от прежнего тебя, колючего и недоверчивого.

Несмотря на вечную улыбку, он никогда не смеялся. Хан Сокчун щелкнул языком:

– Ты красив, но стоишь с таким печальным видом! Даже зная, что ты мужчина, я и сам на миг подумал, что передо мной придворная дама.

– Приветствую вас, господин.

– Расслабился, да? А между тем все только начинается. Не рано ли грустить?

Его слова хлестнули наотмашь. Ворён тут же склонился в поклоне:

– Буду осторожен.

– Как там Соха?

– По вашему приказу я запер ее в Кымюдане, но как только она услышала, что принц Мухон отравлен, сразу попыталась вырваться. Пришлось ее связать.

Ворён с трудом сглотнул ком в горле. Перед его глазами все еще стояло лицо Сохи в миг, когда он покидал Кымюдан.

– Если господин Хан Сокчун действительно заодно с вами, он не мог не знать, что меня ждет смерть. Но, несмотря на это, он не стал отговаривать меня, наоборот, с улыбкой предложил помощь. Ему все равно, выживу я или умру.

Следовало ответить. Это прозвучало бы жестоко, но именно Хан Сокчун был сейчас тем, кто нужен. Единственным, кто способен вытащить дитя дракона из-под гнета королевской власти. Единственным, кто может спасти вас и отомстить за мою несправедливо погибшую мать. Мы готовились тихо и последовательно, и все было ради этой цели…

Нельзя было стоять молча, снедаемым ревностью из-за следа поцелуя, оставленного принцем Мухоном. Нужно было говорить твердо и уверенно. Тогда, возможно, хоть на миг ее укоризненный взгляд смягчился бы.

– Да. Жаль, конечно, но иначе нельзя. В такой день лучше ей оставаться в своих покоях. В том числе для нее самой.

Глядя на Сокчуна, натянувшего теперь маску сожаления, Ворён тихо пробормотал:

– Может, будет лучше, если она своими глазами увидит, как принц Мухон погибнет. Только тогда она сможет отпустить все это.

Но Сокчун тут же покачал головой:

– М-м-м. Так нельзя.

– Почему?

– Я же сказал: принц Мухон не должен погибнуть. По крайней мере, здесь и сейчас.

Ворён нахмурился:

– Что вы имеете в виду? Неужели вы и вправду хотите, чтобы он снова выжил?

Такого поворота он не ожидал. Он был уверен, что в этот раз Хан Сокчун собирался все-таки избавиться от Мухона. Принц только мешал, стоял на пути, был обузой. Так для чего его нужно было оставлять в живых?

– Не просто хочу. Я помогу ему выжить.

И ведь это был второй раз. Десять лет назад Сокчун уже позволил принцу Мухону выжить… и вот теперь – снова. Ворён не мог понять причины такого выбора.

– Эх ты. Терпеть его не можешь, сразу видно. Лицо перекосилось так, что хоть в бой иди. Вот только какой толк от твоей ярости, если ты в одежде служанки?

– Вы сами видите, как сильно колеблется барышня Соха. И все равно хотите оставить его в живых?

Глаза Сокчуна, обычно прищуренные и спокойные, медленно распахнулись, и в них блеснул холод. Его голос прозвучал жестко и беспощадно:

– Потому что только так мы добьемся цели.

Этот взгляд, эта интонация… Ворён уже видел их много лет назад.

– Я исправлю несправедливость.

Юный господин хладнокровно стоял среди выжженных руин, протягивая руку восьмилетнему ребенку с пустым взглядом.

– Выбор за тобой. Будешь и дальше сидеть