Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

class="p1">"Легко быть хорошим, смертный, когда живешь в блаженстве и изобилии. Легко быть друзьями, когда вы объединены общим делом против множества врагов. Но когда наступают тяжелые времена, когда убеждения разделяют вас - вот тогда разговоры о "добре" и "зле" остаются для смертных и детей. Эльфы знают это - многое зависит от обстоятельств, поэтому мы не судим. В вечности достаточно времени, чтобы быть героем и злодеем, добрым и жестоким. Единственный выбор, который имеет значение, - это тот, который нельзя отменить. От заклинаний Эрлкинга, связывающих с деревьями, нет спасения, и мы отвергаем их. Это основа раскола между Лесными эльфами и Эльфами-колдунами, а не понятия о..."

Ильдорэ резко остановилась. Она наклонила голову, вслушиваясь в ночь.

"Смертные возвращаются, - сказала она и бросилась к опушке леса.

Один из пастухов вернулся в сопровождении древней женщины, которая заплакала при виде Ильдорэ, слезы текли по морщинам ее лица, как ручейки по оврагам. "Хозяйка Звезды Охотника, - пробормотала она. "Моя бабушка рассказывала мне истории о вас, когда я была маленькой девочкой. Она велела мне придерживаться старых традиций и хранить верность".

Ильдорэ широко улыбнулась. "И ты будешь вознаграждена". Эльфийка вынула из волос заколку. На серебряном фоне сверкнул рубиновый амулет. Она вложила его в ладонь старухи и сжала ее пальцы - нестареющая рука Ильдорэ, прижатая к иссохшим пальцам смертной. "Храни этот секрет. Она принесет тебе здоровье во все оставшиеся дни". Она жестом указала на Альфа. "Этот человек - мой верный слуга. Приведи его в Арден и не задавай ему никаких вопросов".

Старуха кивнула, сделала реверанс, насколько позволяли ее негнущиеся конечности, и поспешила обратно к внуку. Ильдорэ повернулась к Альфу. "Здесь мы ненадолго расстаемся. Твой путь ведет в Арден, а я вернусь в Некрад".

"Присмотри за Дервином и Ольвой, ладно? Передай им, что я сказал, что они могут доверять лорду Бессимеру".

"Я так и сделаю, когда вернусь". Ильдорэ посмотрела на Разрушитель Чар. "Никакая иллюзия не сможет скрыть этот меч. Если хочешь, я могу отнести его в Некрад и хранить там, пока ты его не позовешь."

"Это мое дело", - сказал Альф. Все же он отстегнул ремень с мечом и завернул меч и ножны в ткань. Затем оторвал длинную ветку от одного из деревьев и положил ее рядом с лезвием, подвернув в ткань, чтобы скрыть длину меча. К поперечной гарде он подвесил котелок для приготовления пищи. Носимый на плече, Разрушитель Чар выглядел как ничем не примечательный сверток для ничем не примечательного путешественника. Альфа забавляло, как при каждом шаге его котелок соскакивал с эфеса.

Он знал, что это будет раздражать меч.

Он повернулся и помахал рукой Ильдорэ стоявшей в тени леса, а затем отправился вслед за пастухами.

Снова только ты и я, владетель.

ГЛАВА 18

Ольва наблюдала, как Альф и почетный караул отъезжают от западных ворот. В последний раз, когда Альф оставил ее и ушел по Дороге, прошло двадцать лет, прежде чем она увидела его снова. Она помнила, как пробиралась через священный лес, чтобы мельком увидеть отъезжающих брата и его спутников. Стояло прохладное осеннее утро, и опавшие листья хрустели под ногами, выдав ее. А Альф махнул ей рукой, велев повернуть назад.

Кашель Дервина резко вернул ее к действительности.

"Пойдем, - сказала она, - нет смысла мерзнуть здесь. Альф не вернется раньше только потому, что мы сидим здесь и смотрим на него".

"Я отведу Дервина в Башню Плача", - сказал Блейз. "Там есть исцеляющие заклинания, которые я могу применить". Волшебник поднял посох, и один из дредвормов отделился от стаи.

Ольва обняла сына. "Скажи Торун..." - начала она и тут вспомнила, что Торун тоже ушла. "Не бери в голову. Будь внимателен к мастеру Блейзу и не переутомляйся". Она смахнула со щеки сына пятнышко грязи.

Дервин был полностью самим собой, в нем не было ничего от... другого. Он съежился, смущенный тем, что мать суетится вокруг него в присутствии волшебника. Блейз пристально смотрел на небо, пока Ольва не закончила. Волшебник и Некоронованный Король взмыли ввысь над Некрадом.

Тредей ждал ее в карете и болтал с ней всю дорогу до Цитадели. Теперь, когда Ольва взяла на себя ответственность за дела города, ей с предстояло принять, казалось, неисчерпаемое количество решений. Некоторые Ольва могла понять - немногие оставшиеся в городе стражники, должны ли следить за запретной зоной Санкций или Вольностями? Ремонтировать сначала внешние стены или внутренние? Некоторые горожане во время осады бежали из Некрада пешком, следует ли их пустить обратно в город? Если да, то следует ли вернуть им брошенное имущество?

Впрочем, большинство решений Тредей уже принял за нее и нуждался лишь в кивке или подтверждении. Ей было интересно, является ли нежелание ватлинга брать на себя ответственность причудой его вида или свойственно самому Тредею - или же он втайне предполагал, что город будет вновь взят Саммерсвеллом, и хотел, чтобы его ни в чем не обвинил тот лорд, который займет ее место.

Это был день для просителей в Суде Некрада - зале, расположенном на уровень ниже зала Совета, столь же близком к тронному залу, как и Цитадель. По сравнению с жутким величием эльфийского города снаружи он был тесен и непримечателен - ведь его строили руки смертных, а не эльфов-колдунов, и потому можно было быть уверенным, что в стены не вложено никаких заклинаний.

Ольва не стала занимать кресло правителя, а попросила Тредея поставить для нее табурет на ступеньку ниже. Один за другим просители проходили мимо. Торговцы, одни из которых утверждали, что сделки, заключенные со старым режимом, должны соблюдаться новым, другие утверждали, что все контракты, заключенные с Лигой, недействительны, в зависимости от того, какая интерпретация была им выгодна. Поселенцы, просящие разрешения покинуть город и отправиться в Новые Провинции - и просящие защиты в пути. Споры о собственности, обвинения в воровстве.

И больше всего тех, кто умолял о помощи, о еде или крове, или о новостях о близких, потерянных во время осады.

Купцы пытались одолеть ее законными доводами и завуалированными угрозами; другие взывали к милосердию, к сочувствию, призывая Заступников тронуть сердце Ольвы. Все они нашли ее менее сговорчивой, чем ожидали. Юридические аргументы провалились, когда она напомнила им, что, в конечном счете, порядок в Некраде гарантирован мечом ее брата. Призывы к Заступникам не тронули ее, ибо теперь она знала истинную природу духов. А милосердие... Она была милосердна настолько, насколько могла,