Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

но, слушая стенания новоиспеченных вдов, ужас тех, кого враги выгнали из их домов, и думала про себя: "Я пережила это. Ты тоже сможешь”. Она отдавала все, что могла, но Тредей заставил ее с болью осознать, в каком состоянии находится казна.

Однажды, на Острове Рассвета, принц Маэдос потребовал, чтобы Ольва решила судьбу капитана Абрана. Она пыталась отказаться от этой обязанности, попросив принца принять решение самому или поручить это кому-то другому. Ей казалось, что такой человек, как она, ниоткуда взявшаяся жена фермера, не вправе принимать столь судьбоносное решение. Судить должны великие и мудрые. Теперь же Ольва обнаружила, что в обладании властью есть нечто полезное. Она не просила об этом, но это нужно было сделать. Кто-то должен был сидеть здесь, и у нее было столько же прав, сколько и у всех остальных. Власть Лордов исходила от эльфов и Заступников, а это была ложь. Ее власть - она могла бы сказать, что она исходит от Некоронованного Короля, но это тоже было почти ложью. Власть исходила от меча и толпы.

А меч уехал на юг. Пока Альф не вернется, ей приходилось удерживать толпу.

Последний проситель, торговец Пендель, бушевал и жаловался, как и все остальные.

"Мои корабли простаивают в доках, гниют, как и их грузы! Дайте мне разрешение отплыть, продать эти грузы в Эллспорте, и я клянусь, что вернусь в Некрад. У меня есть друзья на побережье Эллса, которые не станут задавать вопросов о моей верности. Ваш спор с лордами не имеет отношения к моим делам".

"Если я позволю тебе уйти, - сказал Ольва, - то откуда нам знать, что ты не доложишь обо всем, что видел здесь, нашим врагам? Или что, если ты поплывешь в Эллс, а потом вернешься с кораблем, полным убийц? Нет."

"Значит, я здесь пленник? Должен ли я бросить те деньги, что у меня остались, в воды гавани и присоединиться к очереди нищих у ваших дверей? Что толку в купце, который не может торговать?"

Ольва заранее отрепетировала свой ответ на этот вопрос. "Эллспорт - не единственный порт. Как насчет Фенника? Ты торгуешь лесом и мехами. Там покупают такие вещи". Она старалась казаться как можно более сведущей и мудрой, хотя все, что она знала о Феннике, было получено от торговцев, которых она встретила на ярмарке в Хайфилде.

Пендель насмешливо хмыкнул. "Да, но это гораздо более долгий путь, через Великую Топь и мыс Прощания. И мне придется проплыть мимо побережья Эллса - тогда каждый разбойник в Саммерсвелле увидит в моих кораблях добычу".

"Так плыви на восток. Проплыви мимо Острова Рассвета, а не иди длинным путем на юг. Торун говорила мне, что эльфы-колдуны знают о навигации больше, чем любой смертный моряк, что в былые времена они даже плавали вокруг света. Найми штурмана из эльфов-колдунов".

"Плавание на восток из Некрада, - объяснил Пендель, не пытаясь скрыть свой гнев, - запрещено. Ни одно судно не может пройти мимо Острова Рассвета без разрешения Лесных эльфов. Любой, кто попытается это сделать, погибнет во время шторма или будет съеден морскими змеями".

"Мой брат убил Принца Рассвета. Блейз разбил Кайрад Нал. Восточные моря открыты для всех, кто достаточно храбр, чтобы испытать их. Подумайте об этом, мастер Пендель".

Купец поклонился и удалился. Из алькова за троном появился Тредей.

"Фенник. При лорде Вонде плавание прямо в Фенник было запрещено, но теперь, когда вы указали на это, я вижу мудрость этого курса. На самом деле, я подозреваю, что принцы Фенника были бы весьма заинтересованы в приобретении других вещей, доступных в Некраде".

"Ну, это мы еще посмотрим, если Пендель переживет путешествие". Ольва подавила зевок. "Это все?"

"Пендель - последний из просителей, присутствовавших на вашем суде". Ватлинг присел на ступеньку рядом с Ольвой. "Однако есть один, который не смог присутствовать, ибо эльфам-колдунам запрещено входить в Гарнизон. Меня попросили передать вам весть самому. Просительницу зовут Элитадил. Ее сын стал вампиром, питаясь человеческой кровью".

"Почему ты сообщаешь это мне?"

"А." Полупрозрачное лицо Тредея покраснело, под студенистой псевдокожей проступили темные вены. "Ее сын был смертельно ранен в прошлом году во время инцидента в Вольностях. Похоже, сэр Альфрик взял на себя личную ответственность за обеспечение ребенка кровью".

Ольва вздрогнула. "Зачем ему это нужно?"

"Не берусь сказать".

Ольва могла. Она знала об этом "инциденте", как деликатно выразился Тредей. Альф ворвался в Вольности, охотясь за Ильдорэ, и устроил беспорядки. Ребенок-эльф был ранен в схватке. Она не знала о том, что Альф отдал свою кровь, но он всегда стремился загладить вину своим неуклюжим способом.

"Дай ей денег".

"Ах..." Тредей выглядел огорченным. "Этого может быть недостаточно. Когда-то поставки крови для вампиров обеспечивались за счет торговли. Контрабандисты, такие как ваш знакомый Люльф Мартенс, привозили людей с юга и отдавали их эльфам-колдунам в обмен на магические камни и другую магию. Теперь, когда торговля прекратилась, свежей крови больше нет".

"Ты хочешь сказать, что в Некраде нет ни одного человека, кроме Альфа, который был бы готов пролить кровь за плату?"

"Конечно, нет. Я могу найти кого-нибудь, кто утолит голод сына Элитадил. Но... ребенок - не единственный вампир в городе".

"Старшие эльфы-колдуны".

"Твой брат и Лат уничтожили большинство старших эльфов-колдунов после войны. Осталась лишь горстка, но их жажда велика, как и их сила. Угроза Девяти сдерживала их до сих пор. Но Альфрика больше нет, а Блейз это... Блейз".

"Ты хочешь мне что-то сказать?"

"Только то, что я рад, что мы обеспечили оплату стражников Гарнизона. Вампиры не могут питаться моей кровью, но я рад, что между Вольностями и вашей шеей, миледи, есть вооруженные люди".

Отличать ночь от дня в Некраде было умением, которое Ольве еще только предстояло приобрести. Постоянная пелена некромиазма приглушала солнце и тускло светила по ночам. Город бессмертных, казалось, находился вне времени, и, оглядываясь назад, можно было подумать, что это был один долгий день, растянувшийся на недели, или спектакль, в котором актеры каждый раз повторяли одни и те же реплики. Она вставала, и слуги приносили ей завтрак. Она занималась теми делами города, которые ей поручали. Дервин отправлялся в Башню Плача, где его ждал Блейз. Несмотря на все усилия волшебника, ее сын не стал сильнее, хотя, по крайней мере, не стал чужим. Все эти дни он был самим собой. Он проявлял живой интерес к ее попыткам управлять государством, и они вместе проводили часы, изучая карты города и окрестных земель,