Ворон из рая - Тисато Абэ

– А, ну наверное…

– И что же?

– Для приживальщика пойдет. Приглашаю тебя ко мне.

– Благодарю!

Убедившись, что можно остаться при Хадзимэ, Ёрито на время успокоился. Мужчина же под его энергичным напором тихо проворчал:

– В том, что ты сможешь меня защитить, я не сомневаюсь.

Дорога от ворот Судзаку-мон до кабинета прошла в молчании. Сэссай переступил порог первым и занял свое место за столом. Харума, тщательно заперев дверь на ключ, немедленно подбежал к нему.

– Хакурику-ко, какой условный знак?

– Сам посмотри и проверь.

Сэссай бросил ему меч тати. Харума поднес оружие к окну, в лучах заходящего солнца осмотрел узел на шнуре и, не сдержавшись, удовлетворенно улыбнулся.

– …«Ямадори».

Этот сигнал, заранее оговоренный среди гвардейцев на случай, если с письменной связью возникнут трудности, означал, что внедрение потребует длительного времени.

«Ёрито нас не предал».

Еще при первой встрече Ясухара Хадзимэ, похоже, пришел к заключению, что Сэссаю доверять нельзя. Даже если бы переговоры продолжились, вряд ли он согласился бы продать права на гору. А судя по тому, что из множества подчиненных в зале Корокан гость выбрал сопровождающим именно Ёрито, наиболее далекого от грязного закулисья, было ясно: он разбирался в характерах.

Изначально планировалось постепенно раскрывать юноше правду: о цели «обезьян», о существовании особой группы во главе с Карё. Однако из-за Ясухары Хадзимэ пришлось импровизировать и идти на почти невозможные маневры. Тем не менее Ёрито все правильно понял.

– Он заставил нас понервничать, – пробормотал Сэссай.

– Если бы парнишка был таким болваном, что не понял бы наших намерений, ни о каком внедрении не могло идти и речи, – без обиняков заявил Харума.

Китакодзи-но Ёрито был сыном аристократа, которого с самого начала воспитывали как лицо двора. Если Ясухара Хадзимэ проникнется к нему симпатией и продаст права на гору, Ёрито сможет исполнить роль, изначально предназначенную ему.

– Не зря же мы разыграли спектакль в духе дешевого злодейского фарса. Вышло бы неприятно, если бы он не догадался.

С Харумой Сэссай и сам не всегда понимал, где заканчивается игра и начинается искренность, поэтому не нашелся что ответить. Он откашлялся и отдал приказание:

– Уладить вопрос с Ясухарой поручаем Ёрито. Однако продолжай поддерживать видимость нашей вражды. Срочно подбери нового кандидата на передачу прав. Выбор оставляю за тобой.

– Будет исполнено.

– Хорошо. Пока на этом все.

По сути, ничто не поменялось. Нужно продолжать делать, что требуется, как и прежде. Сэссай вдруг ощутил небольшую тяжесть в теле и опустился в кресло. Он молча массировал виски, а Харума зажег огонь в фонаре ониби и бодро подал ему ароматный чай с печеньем в форме бабочек.

– Пожалуйста.

– Спасибо тебе.

– Пустяки. Вы наверняка очень устали.

Улыбающийся, явно довольный Харума вызывал смешанные чувства. С одной стороны, было немного неловко заставлять такого способного помощника заниматься мелкими делами, но, видно, по привычке еще со времен учебы в Кэйсоин он теперь и сам брался за подобное.

Сэссай с наслаждением отхлебывал чай.

– Впрочем, из-за этого проклятого человека нам прибавилось лишней работы и трудностей, – продолжая улыбаться, брызнул ядом помощник. – Правитель Подземного города, или кто он там, не знаю, оказал нам медвежью услугу.

– …Что касается бывших обитателей Подземного города…

– Слушаю. – Выражение лица Харумы стало серьезным.

– Тот, как там его… Дзюдзо? Он мелкая сошка. Бояться его не стоит. Но вот мальчишка – это проблема.

Замысел Тоби никак не мог родиться в голове одного мелкого пацана. Вероятно, за ним стоит кто-то еще, враг с умом и определенной идеологией.

– Не думаете ли вы, что именно господин Тихая нашептал ему разное? – с преданностью в голосе спросил Харума.

– Нет.

Вспомнив старого друга, который упрекал его на дамбе, Сэссай покачал головой.

– …Непохоже на него. Тут кто-то другой, более коварный, мыслящий как аристократ.

Раз в Подземном городе узнали, что Ясухара Хадзимэ владеет правами на гору, значит, при дворе затаился предатель, который и сейчас выжидает удобного случая.

– Нам нужно быть осторожнее в обсуждениях.

– Да. Но есть то, что следует сделать прежде всего.

Помощник недоуменно заморгал, а Сэссай поставил чашку и поднялся.

– Пожалуй, попробую спросить непосредственно у самого виновника.

Тоби сидел в темной сырой камере, обхватив колени и опустив голову. Он не плакал. Можно было вызвать его в кабинет, однако сегодня обстоятельства изменились. Вчера он, хоть и номинально, считался стороной переговоров, и обращались с ним как с главой Подземного города. Теперь же он обычный заключенный. И если бы Сэссай по собственной прихоти не пришел с ним встретиться, никто не стал бы его слушать.

Через тяжелую решетчатую дверь Хакурико-ко смотрел на беззащитный худой затылок. Мужчина вдруг вспомнил, чем сам занимался в этом возрасте, но тут же отогнал бесполезные мысли.

– Тебе не интересно, где сейчас младенцы, которых забрали из Подземного города?

Когда Сэссай окликнул его, Тоби вздрогнул и приподнял голову. В глазах мальчика все еще горел неукротимый огонь, и мужчина невольно улыбнулся.

– Я тебе расскажу. Твои маленькие товарищи сейчас живут во внешнем мире.

– …Что?

Чтобы их глаза были на одном уровне, Сэссай опустился на грязный пол и скрестил ноги.

– Объясню по порядку. Ты же видел женское поселение? Из того, что там производят, не заметил ничего необычного?

Тоби молчал, но Сэссай, не обращая внимания, продолжил:

– Там создают лекарства и культуры, устойчивые к стихийным бедствиям. А еще выводят и выращивают злаки, которые никого не интересуют, поскольку они не приносят выгоды в обычное время. Я не хватаю твоих товарищей и не заставляю их работать ради собственного обогащения. Тебе наверняка интересно, почему мы так спешим привести в порядок Тюо и увеличить запасы?

На лице Тоби отразилось недоумение. Сэссай кивнул и ответил на свой же вопрос:

– Божество слабеет. Все куда серьезнее, чем вы представляете.

Двадцать лет назад Ямагами провел обряд, чтобы восстановить силы. Сменился правитель, и на время Ямаути вновь превратилась в плодородные и богатые земли. Однако говорят, что теперь провести такой обряд невозможно.

– Чем это грозит, мне неизвестно. Но если судить по примерам из прошлого, защитный барьер, оберегающий Ямаути, вне сомнения, ослабнет. Уже приходят донесения, что эрозия разъедает окраины и прорехи становятся больше. А что дальше? Эпидемия? Великое землетрясение? Наводнение? Засуха? А может, и все сразу.

Чтобы защитить Ямаути, нужно было попробовать все.

– Считается, что наша политика направлена против обезьян, но на самом деле она призвана подготовить нас к стихийным бедствиям, которые вызовет разрушение.

Если эрозия из внешнего мира уничтожит окраины, в конце останется