Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

разговор продолжился, словно и не прекращался. Братья общались так всю жизнь. Лифт быстро заскользил к поверхности Псай, Нэский поудобней устроился на морф-платформе и посмотрел в окно на выгибающийся полукругом горизонт планеты. На эту сторону надвигалась ночь, и город внизу светился ярче, чем звезды у него над головой.

– Я проведу обряд в здешнем храме. Так будет быстрее. Ты сможешь получить запись сразу, как только я закончу.

– Знаю, что ты делал это тысячи раз, но будь осторожен, действуй по инструкции. – Клоз сделал паузу и добавил, – Мы не можем потерять тебя, как потеряли Сентиро.

– Сентиро, – лицо погибшего эмпата всплыло в памяти, и Нэский нахмурился, – Ты не виноват, Клоз. Он всегда очень спешил и в итоге совершил ошибку.

– Обряд – мое изобретение… – начал было Клоз, но Нэский перебил его.

– Нет, не твое. Ты знаешь, что не твоё. Ты придумал новый подход, но не сам обряд. Довольно, Клоз, мы возвращаемся на старую траекторию. Лучше скажи, что решило Вече.

– Вече… – Клоз вздохнул, как вздыхает молодая земная женщина, когда тема разговора вдруг меняется с нее на кого-то или что-то другое. – Лииф был на встрече, где обсуждалась блокировка. Все сошлись во мнении, что это кто-то из Основной Когорты. Нас тоже подозревают.

– Еще бы…

– Обсуждение было нервным и несбалансированным. Все слишком торопились согласиться друг с другом. Только балеогороги вели себя стабильно, но им это вообще свойственно. Кинки кричали, угрожали и требовали – тоже классика. Эмоциональный фон был не тревожным, а испуганным, но почти все прикрывали страх возмущением. За всем этим Лииф кое-что рассмотрел.

– Интересно… – Нэский даже придвинулся ближе к шопайстеру, лежавшему перед ним на столе. Лииф был старым и очень проницательным вату, который по счастливой случайности пережил появление Мештариари – Злых Звуков, известных остальной Вселенной как музыка. Вату называли так события, произошедшие после появления музыки в Каскаде. Для них это был синоним геноцида.

– Лииф считает, что на Земле или вокруг нее находится сразу несколько каскадных блокираторов. А ты знаешь, что он никогда не ошибается.

– Интересная теория, – Нэский даже немного улыбнулся. – Он объяснил?

– Новости о блокировке очень сильно всех взбудоражили. И Лииф считает, что дело не только в том, что музыка перестанет звучать. А в том, что очень многим есть, что скрывать. Он предполагает, что после Мештариари многие решили подстраховаться и развернули на Земле или неподалеку свои каскадные блокираторы. Скорее всего, что-то есть и на самой планете, хотя наверняка сказать невозможно.

– Никому, кроме эмпатов, нет смысла опасаться музыки. Зачем им блокировать Каскад вокруг Земли?

– Музыка становится ценным ресурсом, Нэс, тебе ли не знать. Даже нам она нужна, несмотря ни на что. А после твоей встречи с Сэнто ГИГА, Псай и Аном ты и сам можешь придумать с десяток цивилизаций, которым выгодно выключить музыку. На встрече Звездного Вече стало понятно, что отключение произошло неожиданно для всех. Высока вероятность, что один из блокираторов сработал сам по себе или его случайно активировали земляне.

– И теперь все рвутся поскорее добраться до Земли, чтобы подчистить следы и обвинить кого-нибудь еще… – закончил мысль Нэский. – Потому что теперь каждый представитель Основной Когорты точно знает, что не только его цивилизация нарушила закон и установила блокиратор.

– Лииф пришел к такому же заключению. Даже если блокираторов хотя бы три, этого достаточно не просто для скандала, но и для войны. Например, ты же знаешь про стимуляцию азариев музыкой?

– Слышал об этом… Но Ан ничего не рассказал на эту тему, мы практически не общались. Он был слишком занят, пытаясь произвести впечатление на вергилианца, хотя тот уже сказал Сэнто ГИГА, что не собирается на Землю.

– Даже если бы он согласился, это не сыграло бы большой роли. Представь, что блокиратор на Земле установил кто-то из цивилизаций, противников азариевого сока и вообще усыпления целой расы. Если этот блокиратор активировался по какой-то причине, то урон фермам сна может быть значительным. А кинки очень не любят терять деньги.

Нэский закрыл лицо руками и вздохнул. Для эмпатов появление музыки навсегда изменило Вселенную, но представить, что изменится и весь Конгломерат Айх-Варап, было сложно. Это же всего лишь досадная культурная особенность недоразвитой цивилизации. Не хватало еще одной большой войны из-за маленькой планеты. Идиранской было вполне достаточно. Но, раз после нее появился Сворайл, может быть, галактическая война за контроль над музыкой тоже принесет что-то интересное и полезное? Думать об этом не хотелось, хотелось спать. Клоз чувствовал усталость брата и ничего не говорил, ждал.

– Я посплю, пока лифт спускается. Дам тебе знать, когда закончу ритуал.

– Поступай, как чувствуешь, – ответил Клоз и выключил связь.

David Byrne

Something Ain’ Right

Так вату называли тех, кто имел низкую чувственную восприимчивость. То есть, выражаясь простыми словами, ничего не чувствовал. Для вату жерёсами были представители всех неэмпатических цивилизаций, а также некоторые вату, от рождения не способные уловить настроение и эмоцию собеседника, даже физически находясь рядом с ним. На Земле это считалось бы одной из форм аутизма, а в Конгломерате Айх-Варап об этом знали удивительно мало, потому что эмпаты привлекали всех именно своим умением понимать чувства, а не эмоциональной тупостью. Ее на просторах галактики хватало с избытком. К тому же вату единственные из эмпатов, имевшие такую особенность, рождались с этой мутацией очень редко. Но именно такие нечувствительные эмпаты стали для их цивилизации ключом к спасению, когда музыка пролилась на них ядовитым дождем.

– Я рада, что ты в порядке, – Нэский уже задремал, когда в лифте раздался голос Псай. – Тебе известно что-нибудь о других пассажирах?

Посол мгновение размышлял, не притвориться ли ему спящим, по потом вдруг понял, что открыл глаза, как только Псай заговорила.

– Ты теперь даже не здороваешься, – поморщился Нэский и принял сидячее положение. Морф-платформа перетекла в нужную форму. – Я почти заснул.

– Я знаю, но твой сон сейчас не имеет значения, – Псай говорила ровным голосом, потому что, как и Нэский, умела контролировать свои эмоции, хотя посол не слишком верил в то, что ИИ способен по-настоящему чувствовать. Ни один вату, грягзогожант или аироид не мог читать эмоции орбитальных городов. Но сейчас Нэскому казалось, что Псай пытается скрыть раздражение.

– Я ничего не знаю о других пассажирах, – честно пожал плечами посол, – Я, как выяснилось, сбежал с корабля первым. На капсуле вергилианца. Что с ним случилось, я не знаю.

– Я так полагаю, это было эмоциональное решение, – взвешивая слова, проговорила Псай. – Ты ведь понимаешь, что бросил Ксандара