Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

разномастные адепты церкви «Святого Государства» испуганно оглядывались друг на друга, некоторые падали на землю, другие начинали громко молиться. И тогда Нэский понял, что земля вокруг дрожала не от того, что фанатики увлеклись своим танцем. Она дрожала, потому что это было землетрясение. Чисто машинально он позвал город:

– Псай? Псай, что происходит?

Ответом ему был испуганный крик со всех сторон, когда очередной толчок заставил всю толпу повалиться на землю. На Нэского упал тощий пасем, который громко причитал что-то на родном языке. Посол тут же вскочил и бросился бежать по телам упавших фанатиков. Никто не пытался его остановить или возмутиться, потому что его примеру последовали все, кто сумел встать после толчка. Нэский действовал спокойно, без страха. Его толкала вперед ответственность перед Клозом и остальными вату, и если ради того, чтобы выполнить задачу, нужно наступить кому-то на лицо, так тому и быть.

– Извините! Простите! – сухо бросал посол почти на каждом шагу.

Благодаря такому подходу, Нэский успел вырваться с площади, когда по земле прокатился еще один толчок – сильнее предыдущего. Здания вокруг застонали, где-то что-то лопнуло, на землю посыпались куски обшивки моно-монастыря Святой Гревиллеи, стоявшего у входа на площадь. Рядом с Нэским с грохотом обрушилась каменная стена, придавив обломками нескольких кинков. Посол видел, как один из них с перебитым позвоночником пытался выползти из-под завала на руках, а потом ему на голову упал крупный камень, расколов ее надвое. С площади хлынул неконтролируемый поток выпученных от страха глаз, искривленных в крике ртов, беспорядочно размахивающих рук. Нэский понял, что останавливаться нельзя. Мир снова разваливался на части, но на этот раз спасательной капсулы рядом не было. Единственное место, куда имело смысл бежать – храм Святой Гала. Туда не сможет ворваться обезумевшая толпа, там можно переждать судороги Псай, которая, конечно же, скоро все уладит. Орбитальный город, по ее словам, просто не может перестать быть. Но пока стоило позаботиться о том, чтобы не закончить свои дни на улицах Псай раздавленным, затоптанным или провалившимся в разверзшуюся под ногами пропасть.

Не глядя по сторонам, Нэский рванул вперед. Подземные толчки участились и даже как будто приобрели какой-то ритм. Окружающее пространство заполнилось какофонией, в которой смешались все вообразимые звуки сразу: крики, грохот, музыка, топот, пение, молитвы, стоны, сирены, хруст, плач. Посол мчался быстрее других участников панического бегства, потому что не оглядывался и не пытался никому помочь. Он просто летел вперед по улице, которая постепенно превращалась в руины. В зияющих трещинах виднелись обрывки служебных тоннелей, вакуумных транспортных систем и коммуникаций. Бежавший впереди Нэского гелланец вдруг исчез в новой пропасти, внезапно возникшей перед ним. Времени на раздумья не было, остановиться было невозможно. Нэский оттолкнулся посильнее и полетел вперед, глядя только на противоположную сторону бездны. Он видел, что прыжок получился удачный, через мгновение он приземлится на твердую поверхность и побежит дальше, к тому месту, где только что рухнул острый шпиль одной из древних церквей. Прямо за ним надо свернуть налево и мчаться дальше до перекрестка с белковой фабрикой, где раньше обедали служители соседних религиозных заведений. Думая об этом, Нэский не заметил, как противоположный край бездны еще немного отодвинулся, и в следующей миг посол приземлился, ударившись грудью о край обрыва. Он заскреб руками по земле, стараясь зацепиться, но ухватиться было не за что. Вату начал соскальзывать в пропасть и успел только подумать, что пластинка наверняка уже и так сломалась, а после падения совершенно точно будет уничтожена. В этот момент кто-то схватил Нэского за руку и потянул. Посол поднял глаза, над ним стоял один из проводников Псай – эти клоны орбитальный город использовал для работы в торговых точках, навигации посетителей и наблюдения. Проводник был высоким сигурнианцем атлетичного телосложения, но правая рука у него отсутствовала. Ее заменил кровавый обрубок, обнаживший кость. Сигурнианец не был по-настоящему живым, Нэский это знал наверняка. Это был клон под управлением Псай. Но вид раненного существа еще раз заставил посла пройти проверку на чувствительность. Нэский справился блестяще: единственной эмоцией была благодарность, а еще ощущение, что надо продолжать бежать.

Оставшейся рукой сигурнианец вытащил Нэского из пропасти и молча уставился на него.

– Спасибо, Псай! – крикнул посол, бросаясь бежать. – Спасибо!

Он оглянулся, чтобы махнуть рукой, и увидел, как сигурнианца сбил с ног отрикошетивший от земли булыжник. Без единого звука клон исчез за краем пропасти, за ним последовала волна обломков. Нэский повернулся и побежал. Смерть клона не имела никакого значения и не оставила в этой Вселенной никакого эмоционального следа. Думать о ней не имело смысла. Надо было бежать и ни о чем не думать. Просто бежать. Перепрыгнуть через груду обломков пополам с чьим-то телом. Увернуться от падающего фрагмента стены. Проигнорировать крик о помощи откуда-то из-под завала. Не обратить внимания на боль в правой лопатке, куда попало что-то острое. Резко остановиться, чтобы не попасть под ноги несущейся с перпендикулярной улицы группе паникующих существ. Снова бежать. Заглушить нарастающую в правой лопатке боль, прижать руку к туловищу. Споткнуться о мертвое тело, упасть, вскочить на ноги, бежать, бежать. Бежать! Дышать, дышать, дышать. Услышать грохот за спиной, броситься влево, заметить краем глаза, как улица превращается в бездонный пролом. Взобраться по руинам какого-то храма на следующий этаж. Оглядеться. Заметить свободную площадку внизу. Прыгнуть. Пролететь по воздуху в бесконечном ожидании приземления. Закричать от пронзившей спину боли, почувствовать, что правая рука полностью потеряла чувствительность. Понять, что храм Святой Гала совсем рядом. Броситься вперед из последних сил, упасть, встать, побежать, упасть. Подняться, пойти вперед. Почувствовать новый толчок, упасть. Встать, двинуться дальше и выйти из-за угла. Увидеть храм, окруженный непроницаемым полем. Понять, что храм обступает толпа. Решить сдаться. Решить не сдаваться. Почувствовать, как в груди обрывается надежда, продолжать идти. Идти. Упереться в стену спин. Попробовать протолкнуться вперед. Отлететь назад от удара в грудь. Упасть на камни. Почувствовать новый подземный толчок. Почувствовать телом крик обезумевшей толпы. Увидеть искрящееся поле, защищающее храм. Услышать статические разряды, услышать нарастающий в толпе ужас, услышать треск и скрежет рушащихся вокруг зданий. Встать на ноги, оглянуться, подумать про кодовую фразу. Увидеть, как толпа превращает тех, кто прижат к полю, в кровавое пюре. Отступить назад. Подумать про кодовую фразу. Вспомнить кодовую фразу. Закричать. Громче. Громче! ГРОМЧЕ! Без сил упасть на землю и свернуться клубком. Поднять глаза к небу, увидеть купол защитного поля, в котором внезапно открывается отверстие. Заметить, как из него вылетает серая точка и стремительно падает вниз. Понять,