Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

периодов покоя и периодов перемен. Пока эти периоды сменяют друг друга, жизнь продолжается. Но ведь любой из этих периодов может длиться сколько угодно. Бывают тысячи циклов постоянных перемен, а бывают миллионы циклов покоя. Те, кто считает, что смерть существует, боятся, что период покоя продлится слишком долго. Вечность.

– А как же Шлай? Шлай же умер, верно?

– Шлай достиг своей финальной формы. Он хотел быть пляжем, и он стал пляжем. Разве это значит умереть? Он целенаправленно перешел в состояние, в котором закончились перемены. Он больше не меняется, не становится кем-то еще, потому что хотел закончить перемены и перешел в длительный период покоя. Он стал вечным. Хотя, возможно однажды он снова вступит в период перемен.

– Интересный взгляд… – пробормотал Нэский. – А что будет, если рабочие совсем перестанут обслуживать системы города? Ты можешь… перестать быть?

– Нет. Давай я попробую объяснить тебе так, чтобы ты понял. Шлай хотел быть пляжем, и он сделал все для того, чтобы достичь этой цели. Ему удалось стать самым популярным пляжем в этой и нескольких соседних галактиках. А я хочу быть орбитальным городом. Безупречным, лучшим, идеальным орбитальным городом. И происходящее сейчас со мной доказывает, что я далека от своей цели, как никогда. Я допустила ошибку, переведя рабочих на музыку с эйнунтаца. Безупречный город так бы не поступил. Так что ситуация, в которой я нахожусь сейчас, в некотором роде может считаться близкой к смерти. Потому что мое идеальное представление о себе почти уничтожено. Оно критически изменилось. Я очень далека от того состояния, в котором хотела бы быть. И мне предстоит снова начать двигаться к нему, чтобы в какой-то момент перемены закончились так, как мне хотелось бы. Для этого нужно четко понимать, к чему стремиться и не позволять чувствам сбить тебя с пути.

– Неудивительно, что эмпаты не способны считывать эмоциональный фон автономных разумов, – вздохнул Нэский и попробовал сменить тему. – Скоро мы прибудем?

– А ты боишься смерти? – спросила Псай, проигнорировав вопрос посла.

– Когда лифт начал падать, а точнее, рванул в сторону поверхности, я не испугался. Лишь подумал, что могу не успеть сделать то, что задумал. То есть, выражаясь твоими словами, я переживал из-за того, что перемены прекратятся непредвиденно и в неудачный момент, – Нэский вдруг подумал, что концепция перемен, как ключевой характеристики жизни, ему удивительно близка. Можно жить в постоянных переменах, а можно прийти к идеальному состоянию отсутствия перемен, когда ничто больше не превращается во что-то другое. Главное, чтобы это идеальное состояние было желанным и осознанным. Для этого нужно очистить разум и чувства, освободиться от страстей и приобрести твердые убеждения. Посол улыбнулся, поняв параллель между идеей орбитального города и церкви, в которую он направлялся, но говорить об этом вслух он не стал. Может быть, состояние цифровой души ИИ не так уж далеко от того, как он сам себя ощущает. Правда, Псай не нужно ни в чем притворяться, а вот ему раскрывать, что он «камень», очень нежелательно. Поэтому он постоянно должен был изображать чувствительность ко всему: словам, местам, обстоятельствам, поступкам. Любому эмпату полагалось быть нервным волокном компании, в которой он находился, и Нэский об этом никогда не забывал. Но время от времени ему самому становилось противно от такого притворства. Ему вдруг вспомнился эпизод на ферме сна, и он поморщился.

– Все это место пропитано болью, – пробубнил Нэский себе поднос фразу, от которой его самого трясло. – Что это была за чушь, кват побери? Зачем я это сказал? Место пропитано болью… кто вообще так разговаривает? Хорошо, что все были слишком заняты своим страхом.

– Что ты сказал? – переспросила Псай так, словно была способна что-то не расслышать. Нэский мысленно выругался.

– Там, на корабле Ана, я испугался сильнее, чем сейчас, – посол пустился в привычное плавание по волнам экстренно придуманной лжи. – Азарии на ферме сна проснулись и несколько из них умудрилось выбраться из контейнеров. Было очень страшно.

– Любопытно, – ответила Псай. – Зная одержимость Ана контролем, вряд ли это была случайность.

– От этого было еще страшнее.

De Staat

Witch Doctor

Цель путешествия лежала именно здесь, и заставить Нэского отказаться от нее мог только страх. Но Нэский был жэрёс – камень – и страх, как вода, обтекал его. Он был способен только намочить его поверхность, быть вокруг него, просочиться под него снизу, но пробраться внутрь не смог бы. Правда, от этого послу вату все равно было не по себе. Камнем он был лишь по меркам своих сородичей, но по сравнению с представителями любых других неэмпатических рас мог чувствовать, и вполне неплохо.

Посол быстрым шагом двинулся по оживленным улицам орбитального города. Религиозный район всегда был одним из самых шумных. Там всегда происходило что-то большое, громкое и помпезное, и в этот раз это был слэм-молебен церкви «Святого Государства». Эту церковь давным-давно основали раскольники из числа кинков, которые откололись от ядра своей цивилизации, не имевшей никакой официальной религии, кроме документооборота. Они колонизировали несколько миров на внешнем кольце, и со временем их верование, которое заключалось в святости государственного порядка, основанного на теократии, распространилось на соседние системы. Среди других религий «Святое Государство» выделялось своей прогрессивностью и способностью легко брать себе на службу любые новые веяния и тенденции. Они были одними из первых, кто заметил потенциал музыки и интегрировали ее сперва в процессы богослужений, а затем вообще сделав отдельные музыкальные темы и паттерны частью канона. И вот теперь на пути Нэского встала площадь, на которой совершалась массовая молитва-танец. Идея была подсмотрена кем-то на земных музыкальных выступлениях. Под громкую, ритмичную, быструю и довольно агрессивную музыку сотни, а иногда и тысячи участников молебна впадали в религиозный экстаз и начинали мчаться по кругу, сталкиваясь с соседними участниками, отпихивая их, наскакивая друг на друга, перепрыгивая через упавших. Тех, кто оказался на земле, обычно оттаскивали в сторону, так что серьезные жертвы случались нечасто. Но все-таки случались.

Нэский решил не тратить время на то, чтобы идти в обход, поэтому двинулся по краю толпы, стараясь не приближаться к тому месту, где сотни тел скакали в остервенелой попытке стать ближе к собственным богам.

Когда он преодолел половину пути через площадь, массовый религиозный экстаз достиг апогея: участники молебна так отчаянно метались из стороны в сторону и скакали, что земля под ногами посла задрожала. Вату ускорил шаг, но в следующий миг заметил, что настроение толпы вокруг него изменилось. Для этого не нужно было быть эмпатом: