Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

– Все произошло очень быстро, – чтобы хорошо импровизировать и искусно врать, нужно чувствовать собеседника, понимать его эмоции. Мало того, что Нэский был от природы лишен такой возможности, он еще и вел диалог с орбитальным городом, понять который не мог бы даже сам его создатель. – Я запаниковал и бросился к ближайшей капсуле. Я еще никогда не бывал на корабле, который кто-то атакует. Как бы ты поступила на моем месте?

– Я? На твоем месте? – Псай, казалось, понравилась эта мысль, – Пожалуй, на таком уровне абстракции я готова с тобой согласиться. Если бы я была крохотным комочком разумной плоти и мне бы угрожала гибель, я бы действительно постаралась как можно скорее увеличить расстояние между мной и источником опасности. Это примитивная реакция, но она мне понятна.

– Спасибо за понимание, – сказал Нэский и тут же мысленно скривился, потому что прозвучало это совершенно неестественно. Псай, к счастью, не обратила на это внимания, потому что была увлечена дальнейшим размышлением о том, каково это – быть вату.

– Знаешь, если бы я была вату, я бы хотела быть неправильным вату. Я бы согласилась чувствовать меньше, чтобы можно было слушать музыку и не ждать, пока вы там разберетесь, как сделать ее безопасной или как сделать вас устойчивыми.

– Ни один вату не откажется добровольно от способности что-то чувствовать, Псай, это безумие. Что, если я предложу тебе, например, отключить десять процентов твоих сенсоров на поверхности?

– Я откажусь, потому что это неразумно и опасно. Опасно в первую очередь для жителей и гостей города.

– Тогда ты прекрасно нас понимаешь.

– Ты добыл пластинку, за которой охотился? – Псай перепрыгнула на другую тему. – Что ты будешь с ней делать?

– Добыл, – Нэский похлопал по небольшому контейнеру, который он поставил у подножия морф-платформы. – Я отнесу ее в наш архив для изучения и расслоения. Однажды мы сможем слушать музыку…

– Я надеюсь, что мы все сможем, – ответила Псай, – Я надеюсь, что с Ксандаром все в порядке. У меня осталось совсем мало времени.

– С ним всё в порядке, я чувствую… – сказал Нэский. Играть в эмпата было тяжело, но у него накопился большой опыт.

– Когда лифт спустится в город, рекомендую как можно скорее покинуть религиозный район. У меня появились некоторые сложности с его обслуживанием, – смущение орбитального города звучало, как если бы гора покраснела. – Удачи, Нэский. Поступай, как… – Псай не успела закончить фразу, потому что лифт вдруг резко дернулся. Нэского подбросило вверх и ударило об потолок. Выгнутый горизонт планеты за окном начал стремительно выравниваться в прямую линию, и Нэский понял, что лифт прекратил контролируемый спуск и перешел к падению. Ускорение прижало посла к потолку, перегрузка выдавила весь воздух из легких, Нэский понял, что сейчас потеряет сознание.

– Псай… – он выдавил из себя стон, – Псай… – вату пытался закричать, но получился лишь сдавленный шепот.

Лифт провалился в густое облако, проделав в нем ровную дыру, которая практически моментально затянулась. Внутри было тихо. Догадаться о том, что лифт падает можно было лишь по прилипшему к потолку послу вату и другим незакрепленным предметам.

– Сейчас-сейчас, – раздался вдруг голос орбитального города, – Я уже все исправляю. Потерпи немного. Пока падаем с ускорением, но это ненадолго.

Нэский не смог бы ответить, даже если бы захотел: он едва мог вдохнуть. Он зажмурился и изо всех сил старался убедить себя, что все обойдется, что лифт не разобьется о поверхность планеты и не сгорит в атмосфере. Все будет в порядке! Все будет в порядке! Это ведь Псай, у нее все под контролем, просто произошла неполадка, об этом потом можно будет рассказать Клозу и остальным, как о необычном приключении. Интересно будет посмотреть на их лица!

– Еще немного, – произнесла Псай, – Подключаю дополнительное питание. Приготовься к невесомости.

– Как? – подумал Нэский. – Сгруппироваться?

В этот момент он отклеился от потолка лифта и наконец-то смог нормально вздохнуть. Скорость падения лифта стабилизировалась, он перестал ускоряться, и Нэский теперь плавал между полом и потолком.

– Мы все еще падаем! – заметил вслух Нэский. – Что происходит?

– Не мы, а ты, – уточнила Псай, и в ее голосе звучало что-то напоминающее издевку. – Падение скоро прекратится.

– Потому что мы достигнем поверхности? – пошутил вату, подплывая к окну, которое было наглухо затянуто сероватыми внутренностями облака.

– Не мы, а ты. Но нет, я сейчас подключу резервное питание. Готовься. Лучше опустись на пол.

Нэский схватился за выступ на стене у окна и полетел к полу. В тот момент, когда он коснулся его руками, лифт стал резко тормозить и посла бросило вниз лицом на металлическую поверхность. Удар был не такой сильный, как в начале, но падать на лицо гораздо неприятней, чем биться спиной о потолок. Так что на этот раз Нэский даже захотел выругался, но передумал: никто не услышит его, кроме Псай, а она и так хорошо понимает, что он чувствует. К тому же ругаться, упираясь ртом в пружинящее покрытие пола довольно неудобно.

– Ты в порядке? – спросил город. – Повреждения тканей, костей и органов я у тебя не обнаружила, но я не могу ручаться за твое психологическое состояние. Скажи что-нибудь.

– Со мной все хорошо, – Нэский пробормотал слова прямо в пол, а затем перевернулся на спину. – А с тобой-то что? Почему лифт решил помчаться к поверхности?

– Кажется, я переоценила свои способности, – ответила Псай. В голосе орбитального города звучала тревога. Такого Нэский еще никогда не слышал, и не слышал, чтобы кто-нибудь еще о таком когда-нибудь слышал. – Белковые рабочие… ломаются. Если раньше был «синдром падающей звезды», то теперь они просто не выходят из каунх энва. Многие отказываются от пищи, другие по кругу переслушивают музыку, которую слышали уже тысячи раз. Я перезапустила производство эйнунтаца, но его эффект заметно ослаб. Мне нужна новая музыка как можно скорее.

Нэский вздохнул и поднялся с пола. Лифт продолжал плавно спускаться в орбитальный город. Слой облаков остался сверху, теперь во все стороны до самого горизонта раскинулся музей религиозной архитектуры Конгломерата Айх-Варап. Где-то там среди нагромождения всех стилей галактики скрывалась зеркальная капля храма Святой Гала.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Обрети твердые убеждения, – посол повторил про себя слова музыкальной молитвы, которая противоречила самому образу жизни вату. Очистить разум и чувства они никак не могли. Чтобы освободиться от страстей, им пришлось бы перестать быть эмпатами. Но Нэский очень хорошо понимал смысл этой молитвы.

– Псай, ты боишься смерти?

– Смерти не существует, – орбитальный город ответил, не задумываясь. – Жизнь – это череда