Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

Посол огляделся по сторонам, желая поскорее найти служителя церкви и выпить немного бодрящего тюлобаса, но не смог. Тело ему не подчинялось. Нэский дернулся, попытался сесть, но в ужасе понял, что он не лежит, а висит в пустоте. Симуляция не закончилась. Он возродился на том же месте. Посол попытался дернуться еще раз, стараясь разорвать нейронную связь с симуляцией, но вместо этого почувствовал, как вся Вселенная вздрагивает и трясется. Затем тряска прекратилась, и Нэский увидел, как вокруг него на разном расстоянии вспыхивают все новые и новые музыкальные звезды.

– Кват парават… – подумал вату и мысленно сглотнул ком, вдруг образовавшийся в горле, как горячая синяя звезда. – Я не готов повторять прямо сейчас…

Пространство заполнилось новыми музыкальными фрагментами. Их было так много, что отдельных нот Нэский уже не различал. Это была сплошная стена звука. И пока звезды превращались в додекаэдры, посол лихорадочно пытался придумать, как подать сигнал наружу, чтобы Хироннор мог остановить процесс.

– Кодовое слово! – пронеслось в голове.

Нэский отлично помнил кодовое слово, которое он использовал снаружи около храма. Оно должно было сработать и здесь. Вату-жерёс не ждал ни мгновения и мысленно закричал:

– Спента Мешта! Спента Мешта!

В ответ на его слова весь окружающий космос вздрогнул с такой силой, что Нэскому почудилось, что он потерял равновесие. Звуковые звезды тоже пришли в движение. Они двигались по орбите вокруг вату, постепенно приближаясь к нему, и на этот раз их плазменные протуберанцы обдавали нестерпимым жаром. Что-то было не так, симуляция не должна была пойти на второй круг, новых музыкальных сфер не должно было быть. Нэский мог бы запаниковать, если бы чувствительность, которую он получил в прошлой симуляции, все еще была с ним. Но она осталась там, позади, в моменте, где его виртуальная личность погибла под напором музыкальной бури, получившей форму звезды. И теперь Нэский снова был камнем, который пытался придумать, каким образом ему выйти из симуляции. Он повторил кодовое слово еще несколько раз, но в ответ на него Вселенная лишь дрожала. Посол видел, как вокруг вспыхивают все новые звезды, а затем начинают приближаться к нему. Сперва медленно, а затем быстрее и быстрее. И хотя он понимал, что это симуляция и смерть в ней тоже симулированная, ощущения от нее были реальными, чудовищными. Их хотелось избежать любым способом, потому что сколько ни умирай, к смерти не привыкнешь. Нет во Вселенной существа, которое, вернувшись из мертвых, спокойно отнесется к новой смерти.

Звезды заключили Нэского в кольцо, а затем стали собираться в сферу, закрывая все новые и новые области вокруг посла. Пошевелиться он не мог, выбраться из симуляции тоже. Обычно выход был с другой стороны этого опыта, поэтому теперь Нэский мог лишь проговаривать в голове слова молитвы и надеяться, что он умрет быстрее, чем мучения сведут его с ума. В мыслях вдруг всплыло лицо Клоза. Брат был автором симуляции, и ему надо будет обязательно рассказать об этом отклонении. Если Нэский все еще будет способен говорить после того, что с ним должно случиться.

Столько музыки еще никогда не обрушивалось на посла сразу. Здесь было всё – от африканской эстрады, которую на Земле обычно распространяли на магнитных пленках, до японского нойза, босановы, немецких народных песен, транса, пост-рока и кват знает, чего еще. Каждая песня, каждый трек, способный выжечь синапсы любого вату, на Нэского действовал немного иначе. Он тоже погибал, но не так быстро, как его чувствительные сородичи. Сначала к нему возвращалась возможность испытывать ощущения, которой он был лишен. И только после этого его вновь обретенная эмоциональная половина личности мучительно умирала – задыхалась от нежности, грусти, страсти, боли, страха, тоски, ярости и всех остальных переживаний, заключенных в земных песнях. И умирая, она забирала с собой вторую – бесчувственную – часть. Но в этот раз обряд пошел не по плану, Нэский понял это сразу, как только увидел, что музыкальных звезд несколько. А когда они окружили его непроницаемой огненной сферой, он пришел к выводу, что этот опыт будет не просто особенным, а, возможно, последним. Но даже если он потеряет рассудок, даже если уже не воскреснет, или воскреснет в виде какого-нибудь бессмысленного желе, он должен пропустить через себя всю эту музыку, чтобы его нейрослепок могли использовать остальные вату.

Звезды придвинулись еще ближе. Они стремительно вращались, и Нэский чувствовал, что он находится практически внутри настоящей звезды. Его плоть начала светиться, а затем вспыхнула, за ней следом сгорели мышцы, кости и органы. Но сознание продолжало быть, отказываясь отключаться. Вату-жерёс снова перестал быть камнем, он почувствовал всё, что пытались сказать ему смертельные, но такие красивые песни с маленькой беспомощной планеты. Он ощутил каждый оттенок эмоций, спрятанных землянами в музыкальных капсулах. Он пережил каждый аккорд, каждый такт, каждую фразу, каждую песню. Он принял миллиарды ударов острыми слогами, раскаленными метафорами, тяжелыми рифами, стремительными ощущениями и вдруг осознал, что понимает слова каждой песни на любом земном языке. Смысл песен стал ему кристально ясен, и от этого стало еще больнее. Радость была слишком яркой, грусть слишком темной, решимость слишком рвущейся в бой.

Сфера из музыкальных звезд сжалась вокруг Нэского и поглотила его целиком. В яркой вспышке безупречно белого света вся симуляция пошла волнами, затряслась и рассыпалась на бесчисленные осколки, в каждом из которых бесконечным фракталом повторялась последняя мысль посла перед тем, как он перестал быть: «Я чувствую всё».

Blood Red Shoes

Elijah

Хироннор не удержался на своих механизированных ногах, когда храм ушел под землю. Удар был слишком сильный и слишком внезапный даже для кибернетических конечностей последней модели. Но в следующий миг пасем уже вскочил и бросился в ритуальный зал. Собственная безопасность не сильно волновала слугу, он должен был убедиться в том, что Нэский в порядке.

Свет во всем храме мигнул. Хироннор догадался, что генератор выключился и из-за этого храм сдвинулся, но он понятия не имел о том, насколько сильно. Он мчался по коридору, прокручивая в голове все возможные варианты действий на случай, если с послом вату произойдет несчастный случай. Слуга вспоминал анатомию вату: местонахождение ключевых артерий, самые слабо защищенные костями органы и их расположение. Он вызвал в кибернетической части памяти информацию обо всех аптечках, имеющихся в храме и с удовлетворением отметил, что у него есть практически любые средства для