Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

обязаны оказывать вам полное содействие. Любой, кто попытается вам помешать, будет считаться государственным изменником. Я высылаю вам на коммуникатор официальное предписание. Действуйте, полковник. И, — добавил он после паузы, — привезите мне лейтенанта Строганова живым. Мне нужно задать ему очень много вопросов.

Связь прервалась, рампа десантного корабля с ревом начала закрываться. Арсеньев стоял среди своих бойцов, сжимая в руках карабин. Он не знал, во что он ввязался. Но он знал, что сегодня он либо спасет своего лучшего офицера, либо ляжет рядом с ним на холодном полу портового склада.

* * *

Мы отбили второй штурм, затем третий. Они лезли на нас, как саранча, тупо, яростно, заваливая пространство перед воротами своими телами. Мои парни работали, как хорошо отлаженный механизм. Огонь, смена позиции, перезарядка. Ни одного лишнего движения, ни одной потраченной зря пули. Пулеметы выкашивали первые ряды, два наших снайпера с крыши снимал гранатометчиков и командиров. Щиты держали, хотя индикаторы заряда на моем внутреннем дисплее уже светились тревожным желтым цветом.

Но я видел, что мы выдыхаемся, патронов оставалось все меньше. У Ломова, который прикрывал правый фланг, закончились гранаты. Ворон доложил, что в его пулемете осталась последняя лента. А они все лезли и лезли. Теперь они действовали умнее, подтянули еще подкрепление, окружили склад с трех сторон и начали методично, сектор за сектором, обрабатывать нас из всего, что у них было. Пули стучали по стенам уже не прерываясь, создавая сплошной, сводящий с ума грохот. Одна из гранат все-таки пробила крышу и взорвалась внутри, к счастью, в пустом секторе. Но это был лишь вопрос времени, когда следующая найдет свою цель.

— Командир! Сзади! — заорал Хмырь, который держал оборону у заваренного нами запасного выхода. Я обернулся, в клубах пыли и дыма в образовавшийся пролом лезли черные фигуры.

Это был конец. Мы могли продержаться еще пять минут, десять, но не больше. Нас было слишком мало, я вытащил последний, третий кристалл из кейса, сунул его за пазуху и приготовился использовать, так сказать, «особые навыки» раньше времени…

В этот момент мы все услышали звук, который был музыкой для ушей. Звук, который я сам создал, ни с чем не сравнимый, хищный, ревущий вой турбин моих «Ястребов».

Над крышей нашего ангара, на предельно малой высоте, пронеслись три темных, стремительных силуэта. Я видел их через пробоины в потолке. Мои птички зашли со стороны моря, бесшумно, ниже уровня радаров, которых тут, впрочем, и не было, они открыли огонь.

Крупнокалиберные пулеметы, которые я установил на них, превращали людей и легкие укрытия в кровавое крошево. Они прошлись вдоль улицы, где сконцентрировались основные силы штурмующих, оставляя за собой полосу огня и смерти. Я видел, как боевики Барона, которые секунду назад чувствовали себя хозяевами положения, в панике метались, пытаясь спрятаться, но спрятаться от этого огненного дождя с небес было негде.

После первого захода «Ястребы» сделали круг и вернулись. Но на этот раз они не стреляли, зависли над крышами соседних зданий, из их распахнутых десантных отсеков по тросам посыпались фигурки бойцов. Мой старый взвод, бойцы занимали позиции на крышах, разворачивали пулеметы, занимая господствующие высоты и беря под контроль всю прилегающую территорию.

А один из «Ястребов» завис прямо над нашим складом. Рампа опустилась, и оттуда, как ангел-мститель, выпрыгнул капитан Соколов.

— Строганов! — заорал он, перекрикивая грохот боя. — Какого дьявола ты тут устроил⁈ Мы тебя уже похоронить успели, а ты тут в войнушку играешь!

Сверху на тросах спустили несколько ящиков.

— Держи, смертничек! Тут патроны, гранаты и кое-что потяжелее. Полковник велел передать, что он уже в пути и будет минут через двадцать.

Глава 18

Полковник Александр Ильич Арсеньев чувствовал, как палуба десантного корабля «Добрыня» вибрирует под ногами. Этот гул был похож на рычание огромного, разбуженного зверя. В десантном отсеке, в полумраке, пахнущем оружейной смазкой и мужским потом, сидела его первая рота. Угрюмые, злые лица, сжатые на рукоятях карабинов кулаки. Никто не разговаривал, в этом не было нужды. Голос их лейтенанта, которого они две недели считали покойником, прозвучал для батальона как удар набата. И теперь они летели в самое пекло, готовые рвать и метать за мальчишку, который умудрился стать для них легендой.

Арсеньев всматривался сквозь бронестекло командной рубки в огни ночного Владивостока. Город проносился внизу размытым, безразличным пятном. В руке он сжимал свой личный планшет. На экране все еще светился приказ, подписанный майором Волковым из ИСБ, и короткая приписка: «Действуйте, полковник. Вся ответственность на мне». Протокол «Омега». Арсеньев за двадцать пять лет службы в Корпусе слышал о нем лишь байки. Сверхсекретная директива, дающая полевому командиру практически неограниченные полномочия в случае угрозы государственной безопасности. И тот факт, что Волков активировал его из-за одного пропавшего лейтенанта, говорил о масштабе задницы, в которой они все оказались, красноречивее любых докладов.

— Пять минут до порта, товарищ полковник! — голос пилота был напряжен.

— Снижаемся на окраине порта, как и планировали, — бросил Арсеньев, не оборачиваясь. — Не хватало нам еще под огонь местного ПВО попасть. Судя по всему, у этих ублюдков могут быть и такие игрушки.

Три десантных корабля, тяжело клюнув носами, пошли на посадку. Рампы с грохотом опустились на землю, и сотни бойцов в тяжелой штурмовой броне хлынули наружу, мгновенно занимая круговую оборону. Арсеньев спрыгнул на влажный от ночной росы асфальт одним из первых. И тут же понял, их ждали.

Впереди, метрах в двухстах, широкую улицу, ведущую к причалам, перегораживал полицейский кордон. Несколько бронированных машин с мигалками, противотанковые «ежи», вытащенные на дорогу, и плотная цепь из двух сотен полицейских в шлемах и с противоударными щитами. Но не это заставило Арсеньева остановиться. Среди синих мундиров он увидел с десяток фигур в знакомой темно-серой форме Особого Корпуса. А командовал всем этим парадом капитан Рябов, офицер из соседнего, гарнизонного полка. Арсеньев знал его, скользкий, трусливый интриган, известный своей любовью к кутежам в дорогих ресторанах и очень сомнительными связями в городских верхах.

— Стоять! — заорал Рябов, выходя вперед и картинно выставляя руку. Его голос, усиленный мегафоном, был неприятно визгливым. — Дальше прохода нет! В портовой зоне проводится контртеррористическая операция по личному приказу губернатора!

Арсеньев медленно пошел ему навстречу. Его бойцы замерли, взяв оружие наизготовку. За спиной полковника выросли две фигуры, капитан Соколов и его зам.

— Капитан Рябов, — голос Арсеньева был тихим, нов наступившей тишине он прозвучал,