Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

Пилот пытался сманеврировать, но было поздно. Шип, словно палец разгневанного бога, пронзил мою птичку насквозь. Бронированный корпус лопнул, как яичная скорлупа. «Ястреб» развалился в воздухе, его горящие обломки рухнули на соседний склад. Я видел, как из развороченной кабины вывалилась фигура пилота…

Второй «Ястреб», где был Соколов, получил попадания из импульсных винтовок и несколько ударов от Дельт. Машина задымилась, одна из турбин отказала, но пилот, матерясь в эфир так, что уши сворачивались в трубочку, сумел удержать машину в воздухе, продолжая огрызаться огнем. Но я понимал, что и он долго не продержится. Японцы, в отличие от бандитов Барона, знали, куда нужно стрелять.

Мы оказались в западне, парни на крышах были отрезаны и прижаты снайперским огнем. Пулеметные гнезда, которые так эффективно работали против наемников, были бесполезны против бойцов в тяжелой броне со щитами. Мы снова были в меньшинстве, и на этот раз противник был на голову сильнее. Мозг, разогнанный до предела, лихорадочно перебирал варианты, и каждый из них вел к одному, к нашему полному и безоговорочному уничтожению. Мы могли продержаться еще десять, может, пятнадцать минут. А потом нас просто задавят. Мои парни погибнут, я погибну. А кристаллы… кристаллы с планом уничтожения моей страны достанутся врагу.

«Нет выхода…»

Эта мысль была не моей. Она принадлежала той части меня, что все еще оставалась Кириллом Строгановым, программистом, инженером, человеком, который верил в логику и расчет. И логика кричала, что игра окончена, математическое ожидание было отрицательным. Любой из доступных сценариев вел к поражению. Но вот новая часть личности, что проявила себя уже здесь…

— Кирилл, мы не можем! — голос Алисы в моей голове был похож на крик отчаяния. Я впервые слышал, чтобы она, мой гениальный, всемогущий ИИ, так паниковала. — Твое тело не выдержит! Нагрузка на нервную систему будет запредельной. Консоль просто сожжет тебя изнутри, как перегоревшую лампочку! Ты же помнишь, что было в прошлый раз, в Лисьей Норе!

Я помнил. Помнил две недели беспамятства, адскую боль в каждом нервном окончании, ощущение, будто мое тело пропустили через мясорубку. Тогда я выложился процентов на семьдесят от своих пиковых возможностей. Чтобы противостоять Гамме и сдержать полторы сотни элитных бойцов, мне придется выжать из себя все сто двадцать. Это был билет в один конец. Но это был единственный билет, который у меня остался.

— Алиса, — мой мысленный голос был спокоен. Это было спокойствие человека, который стоит на краю пропасти и решает не отступить, а прыгнуть. — Есть один вариант, компромисс, так сказать.

— Какой еще компромисс⁈ — она почти плакала.

— Ты возьмешь прямое управление, фактически будешь пилотировать мое тело. Твоя реакция, твоя скорость обработки данных, твой полный доступ к боевым протоколам Консоли. Только так у нас есть шанс.

— Но твое тело!.. Оно рассыплется!

— А ты будешь его латать прямо в бою. У нас пятьсот килограммов лучшей медицинской Пыли на континенте. Этого хватит, чтобы собрать меня заново раз десять. Используй ее как оружие и как лекарство одновременно. Создавай щиты и оружие… а остатками питай мой организм, не давай ему сгореть. Когда почувствуешь, что предел достигнут, что я начинаю умирать по-настоящему, просто отступай. Это наш единственный шанс.

Алиса молчала несколько мучительных секунд. Я почти физически чувствовал, как ее гениальный, нечеловеческий мозг просчитывает вероятность успеха. Просчитывает мои шансы на выживание. И я знал, что они стремятся к нулю.

— Я… я могу попробовать, — наконец произнесла она. Голос был тихим, неуверенным. — У меня есть несколько новых экспериментальных боевых протоколов, которые я разработала как раз для таких случаев. Но я не тестировала их, не гарантирую, что…

— Гарантий в нашем деле не бывает, — оборвал я ее. — Готовься. Активируй, что считаешь нужным, только теперь мы поднимем ставки. Нам нужно время, которого нет.

Японцы, прикрывшись плотной дымовой завесой и волной оставшихся в живых наемников Барона, бросились на решающий штурм. Они перли напролом, не обращая внимания на потери. Их цель была одна, прорваться в склад любой ценой.

— Соколов! — крикнул в коммуникатор, обращаясь к капитану, чей подбитый «Ястреб» все еще огрызался огнем. — Капитан, слышишь меня⁈

— Слышу, Строганов! — отозвался он. Голос был хриплым от дыма и ярости. — Что тебе еще, смертничек⁈

— Мне нужно, чтобы вы их задержали, хотя бы на пару минут любой ценой.

На том конце провода на секунду повисла тишина. Соколов все понял. Он был кадровым офицером, старым служакой, и он понял, что я прошу его сделать.

— Понял тебя, лейтенант… — сказал он тихо, ив его голосе не было ни страха, ни сожаления, только спокойная, тяжелая решимость. — Было честью служить с тобой. Передай полковнику, что мы свой долг выполнили.

И то, что он сделал дальше, было чистым, отчаянным героизмом. Он не стал пытаться уйти или маневрировать. Он бросил свой подбитый, дымящий «Ястреб» в самоубийственное пике, устремив его с небес прямо на толпу штурмующих, которая как раз вывалила на открытое пространство перед складом.

Машина неслась к земле, как огненный метеор, поливая все вокруг огнем из уцелевших курсовых пулеметов. Я видел, как в кабине мелькнуло лицо Соколова, занявшего место второго пилота, спокойное, сосредоточенное. Зависнув в паре метров от асфальта, Пегас крутанул машину вокруг своей оси, как гигантский смертоносный волчок, а бортстрелки с двух сторон в упор, почти вплотную, косили ряды атакующих.

Это было красиво и страшно, но не могло длиться вечно. Пять Кинетиков одновременно нанесли удар. Воздух вокруг «Ястреба» исказился, и машину просто разорвало на части слитным ударом невидимой силы. Я видел, как кабина пилота разлетелась на миллион осколков, как безжизненные тела стрелков вывалились из развороченных гнезд.

Но эти несколько секунд, которые они нам подарили, были бесценны. Мои парни успели отойти вглубь здания, перегруппироваться. А я получил время для последнего, решающего шага.

— Алиса, пора, — прошептал я.

— Активирую протокол «Одиночка». Завершаю синхронизацию… Удачи, дорогой хозяин. Постарайся не умереть.

В этот момент пять кейсов с медицинской Пылью, стоявшие в центре ангара, одновременно взорвались. Но это был не огненный взрыв. Их крышки сорвало, и изнутри, как джинн из бутылки, вырвалось слепящее, изумрудно-зеленое облако нанитов, которое мгновенно окутало меня, вкручиваясь в мое тело, проникая под кожу, в кровь,