Арматор - Виктор Коллингвуд

— Ремонт «Елисаветы» сюда не включать, — потребовал он через переводчика.

— Согласен! — вздохнул я, понимая, что ремонт всё равно потребуется. То, что мы проделали в Кантоне, позволяло только дойти до Охотска.

Я уже почти полюбил этого зануду. Дай ему клетчатый пиджак и калькулятор — в девяносто пятом держал бы три оптовые базы и ни разу не попался налоговой.

Когда добрались до аванса, выяснилось, что даже сниженная сумма всё равно оставляет нашу кассу почти без средств. Приказчик показал расчёт, прикрыв страницу ладонью от любопытного соседа.

— Часть зерна оставим Ло на продажу, — решил я. — Из моей доли.

Купец немедленно оживился. Неожиданная возможность дополнительно заработать оказалась ему по душе.

После короткого обсуждения Ло согласился принять часть причитающегося мне зерна по цене закупки, с небольшой скидкой за немедленный расчёт. Серебро он выдавал из собственной, уже отделённой доли. В общие деньги лезть не потребовалось.

Хозяин джонки, получивший понятные ответы о деньгах, сам вернулся к карте.

Теперь настал черёд капитанов.

Охотск оставался конечным пунктом маршрута, требовать от китайца идти дальше к Ситке я не мог. Торговые остановки сверх согласованных обсуждались отдельно, укрытие от непогоды такого торга не требовало. В опасности каждый командовал своим кораблём, а порядок совместного хода следовало соблюдать, пока море позволяло держаться вместе.

— Если отстанет, ждать будем, — сообщил Сукин. — Но в темноте за чужим огнём на камни не пойду. Разлучимся — искать друг друга по уговору, а не метаться поперёк моря.

Судовладелец согласился далеко не сразу. Долго уточняли места, в которых могли встретиться при расхождении на ближайшем участке, и приметы берега. Дальнейшие переходы капитаны решили разбирать перед выходом с каждой стоянки. Хозяин честно обозначил предел своих знаний. За ним начинались наши карты и умение Ивана Андреевича ими пользоваться.

Китаец потребовал ещё раз перевести условия расчёта, после чего отправился к себе объявить их команде. Вернувшись вместе с толмачом, хозяин джонки подтвердил: люди пойдут.

Северцев развернул чистый лист, на котором предстояло переписать договор без наших исправлений. Толмач старательно проверял каждую строку с китайским текстом, пока у меня не начала болеть голова уже от самого звука собственного имени.

— А госпожа Чжэн? — спросил я её представителя. — Что требуется от нас до выхода?

Сухой китаец указал на две книги. Расчёт первого оборота он мог засвидетельствовать. Новую дорогу и новое судно под покровительство госпожи без её решения не принимал.

— Я и не прошу считать его вашим.

— Знак у вас. На его судно знак не переходит.

Владелец джонки выслушал перевод и пожал плечами. Свои прибрежные дела до встречи со мной он улаживал сам. Теперь хотел знать, станем ли мы помогать друг другу при нападении.

— Для того вместе и идём, — ответил я. — Пока можем помочь, помогаем. Но бросать корабль под пушки за ваш спрятанный контрабандный груз не обещаю.

Наш партнёр произнёс что-то с совершенно каменным лицом.

Толмач замялся.

— Говорите уж.

— Он тоже не обещает… за ваш.

Сукин отвернулся к морю. Плечи у капитана подозрительно дрогнули.

— Пишите обоюдно, — распорядился я.

*.*.*

Утром на джонке принимали припасы, а мы, наконец, занялись мешками.

В лодках стоял галдёж. Теперь требовалось отделить мой товар от той части, которую забирал Ло. Приказчик купца называл вес, Северцев сверял его по своей записи. На принятых мешках появлялась отметка, с неясным знаком или повреждённой завязкой их откладывали до проверки.

Тау быстро разобрался в порядке и остановил грузчиков, когда те попытались подать наверх сразу два спорных мешка.

— Эти после, — объяснил маркизец, показывая на пустое место возле люка.

Китаец в лодке сердито замахал руками. Наш рулевой ученик не стал перекрикивать его, а просто удержал конец. Пока приказчик не подтвердил отметку, груз оставался внизу.

На «Елисавете» двигались осторожнее обычного: мешки проносили так, чтобы не забить подходы к нужным снастям, а внизу оставляли свободным проход к раненым.

Один матрос решил пристроить там временную кладь. Из каюты немедленно появился Тилезиус, держа в руке чашку.

— Убрать.

— Сейчас отнесём, Вильгельм Готлибович. Пока только…

— Сейчас и убрать. С водой я должен боком ходить? А ночью кто это увидит?

Мешок унесли. Доктор дождался, пока проход освободят, и лишь после этого вернулся к своим больным. Я хотел спросить о тяжёлых, но из-за двери послышался слабый голос, затем ответ натуралиста. Мешать не стал.

На другой стороне стоянки груз принимали быстрее. Там было просторнее, люди не носили на себе последствий недавнего боя. Однако хозяин джонки тоже не позволял заполнять трюм, как попало. Раз он велел поднять уже опущенный мешок и подложить под нижний ряд ещё циновку. Матросы поворчали, но переделали.

Ло подошёл с серебром, когда солнце поднялось над мысом. Он пересчитал плату за оставленную ему партию и потребовал расписку. Северцев сначала проверил вес металла, затем оформил передачу. Почти сразу деньги пошли дальше: на аванс владельцу джонки и наши здешние расходы. Неприкосновенный запас остался внизу.

Оставшиеся мешки мы осмотрели отдельно. Их оказалось чуть больше, чем предполагал предварительный расчёт загрузки. Джонка приняла свои запасы, и хозяин обозначил окончательный предел. На «Елисавете» капитан тоже ничего прибавлять не разрешил.

Пара лодок с зерном держалась у борта, ожидая моего решения. Очень хотелось отправить их к чужому трюму и сделать вид, что я ошибся в счёте.

Сукин стоял возле люка, где ещё виднелась вчерашняя меловая черта, и терпеливо ждал. Против такого нахальства даже возразить было нечего.

— Ло, — позвал я. — Эти оставлю тебе для продажи. За оговорённое вознаграждение. Выручку запишешь на мой счёт, в новый оборот без разрешения не пускать.

Купец попытался снова предложить немедленный выкуп. Цена сделалась ещё скромнее.

— Продашь — получишь оговорённое. Дёшево покупать у меня на прощание больше не выйдет.

Ло рассмеялся и согласился. Его приказчик нанёс на мешки отдельную метку, после чего лодки, наконец, отошли от нашего борта.

Человек Чжэн сверил последние записи. Мой экземпляр расчёта получил его печать; за окончательным ответом госпожи о дальнейших делах всё ещё предстояло обращаться отдельно. Представитель возвращался с Ло, увозя вторую книгу и копию моих ограниченных обещаний насчёт русской торговли и Гавайев.

Толмач оставался у нас: для перехода с китайским судном его услуги понадобятся каждый день. Северцев отдельно вписал продолжение найма. Новый расход хозяин джонки делить отказался, сославшись на то, что прекрасно понимает собственных