Арматор - Виктор Коллингвуд

К полудню оба корабля были готовы. Судовладелец получил свой экземпляр договора, а мы — расписку о принятом грузе. Обеспечивающие остаток фрахта мешки значились особо; распоряжаться ими до расчёта я уже не мог.

Сверху на бумагу лёг мой перстень. Оттиск получился косоватым.

— Признают? — спросил я у Северцева.

— Вашу подпись признают. А печать лучше переставьте. Тут половина герба пропала.

Пришлось повторить. Великое расширение моего торгового предприятия завершилось кляксой на пальце.

*.*.*.

Перед самым выходом капитаны устроили проверку сигналов.

С нашей кормы подняли условленный флаг. На джонке ответили не сразу: матрос выбрал не тот конец, и полотнище повисло низко, наполовину скрывшись за парусом. Хозяин гаркнул так, что даже у нас обернулись. Ошибку исправили.

— Ещё раз, — потребовал Сукин.

Мне это показалось излишним. Затем вспомнились сумерки, ветер и чужой парус, за которым можно идти совсем не туда, куда собирался. Проверке я мешать не стал.

Днём сигналы теперь различали с обеих палуб. С фонарями возились дольше. Китайский капитан показывал, как будет их подвешивать, а наш проверял в трубу, не заслоняют ли фонари снасти. Толмач ездил между бортами, постепенно утрачивая всякую любовь к мореплаванию.

Когда шлюпку подняли, Ло уже отходил к берегу. Его джонка забирала непринятое нами зерно и людей, которым дальше было по пути с купцом. Представитель Чжэн сидел под навесом, спрятав книгу в чехол.

Нанятая джонка снялась перед нами. Высокий нос повернулся к проходу за мысом; парус расправился, и судно медленно потянуло вперёд. Владелец стоял на корме, уже не глядя на меня. Деньги были приняты, теперь у него имелась работа.

На «Елисавете» выбирали якорь. Я отошёл от занятого матросами места и устроился возле фальшборта, откуда были видны оба края прохода. Свежая накладка под ладонью ещё отличалась цветом от старого дерева. Часть разбитой защиты мы так и не восстановили, и за свежими досками виднелись уцелевшие бамбуковые жерди.

Сукин провёл корабль за спутником, не позволяя слишком приблизиться. У мыса течение слегка развернуло джонку, но её капитан поправил ход. Мы прошли следом без остановки.

Стоянка скрылась за камнями.

На свободной воде «Елисавета» начала нагонять китайца. Сначала мне это понравилось. Всё-таки наш побитый шлюп ещё кое на что годился! Затем командир распорядился уменьшить паруса, и расстояние между судами перестало сокращаться.

До вечера мы шли таким ходом.

Мне представилось, как дети бегают по палубе Ноорта, мешая матросам. Голландец сердится, Моана уводит малышей, а Тея снова спрашивает, скоро ли ждать нашего корабля. Захотелось приказать поставить всё, что можно, и оставить китайца с его хлебом за кормой.

Вместо этого я достал трубу.

Впереди потемнел берег. За очередным выступом виднелась полоса воды, почти закрытая от нас склоном. Мне хотелось миновать её до сумерек и пройти ещё немного, пока ветер оставался попутным.

На корме спутника поднялся флаг. Сукин поднёс трубу к глазам. Ответ велел дать сразу, но направления пока не менял.

— К стоянке зовёт, — пояснил капитан.

— Рано ещё!

— Для чего рано?

Китайское судно уже поворачивало к берегу. Хозяин знал это место и явно предпочитал провести ночь за мысом. Однако глубина, которой хватало джонке, могла совершенно не подойти «Елисавете».

Иван Андреевич подозвал матроса и приказал приготовить шлюпку с лотом.

— Здесь проверим подход. За ним вслепую не пойду.

Паруса над нами захлопали. Впереди, на фоне тёмного склона, мелькнуло светлое полотнище: китаец повторял сигнал.

— Чего он торопит? — спросил я.

Сукин ещё раз осмотрел проход, затем перевёл трубу мористее. Из-за мыса тянулась рябая полоса; по мере нашего приближения она становилась шире.

— Течение меняется. Если входить, то сейчас.

— А глубина?

— Вот её и узнаем.

Шлюпка ударилась о воду. Гребцы разом налегли на вёсла, и матрос на носу взял лот.

Джонка скрылась за мысом. Над склоном ещё двигалась верхушка её паруса, а потом пропала и она.

Я убрал трубу и ухватился за поручень, пытаясь разглядеть шлюпку на рябой воде. До мыса оставалось совсем немного, а нам ещё не сообщили результаты первого промера.

Глава 19

Матрос на носу шлюпки поднял руку и крикнул глубину. Ветер унёс половину слов, но сигнальщик повторил их флагом.

— Здесь пройти можно, — сказал я.

— Здесь — можно, — согласился Сукин. — До мыса ещё две кабельтовых.

«Елисавета» лежала почти без хода, удерживаясь под малыми парусами. Течение подбиралось под корму и понемногу сносило нас от входа. На палубе работали молча. Люди ждали не нового промера, а команды капитана, и один я считал, сколько воды уже успело проскочить между нами и укрытием.

Шлюпка сместилась ближе к берегу. Лотовый снова бросил свинцовое грузило, выбрал линь, показал результат и тут же велел грести дальше. Верхушка китайского паруса за мысом не появлялась. Наш перевозчик давно стоял на якоре и, вероятно, гадал, почему русские боятся воды, по которой он только что прошёл.

Наконец лодка повернула к нам. Старший промерной партии показал вдоль собственной кильватерной струи.

— По этой линии, Иван Андреевич! Мористее глубже, но течение крепче.

Сукин дождался, пока шлюпка уйдёт с курса, и отдал команды. Паруса наполнились не сразу. Корабль нехотя развернул нос, словно и сам не доверял узкой полосе между тёмным мысом и рябью течения.

Я стоял у фальшборта и очень старался не помогать капитану советами. Получалось плохо, но вслух я пока ничего не сказал.

Мыс надвинулся, закрыл море, а потом пропустил нас в небольшую бухту. Джонка стояла ближе к берегу. Её люди уже успели убрать часть паруса и смотрели, как «Елисавета» выбирает более дальнее место, где под килем оставался нужный запас.

Когда якорь взял грунт, хозяин джонки явился на своей лодке. Выслушав толмача, он подтвердил: да, входил именно там, где видел свободную воду. Его судну глубины хватало.

— А если бы мы сели? — спросил я.

Китаец пожал плечами и коротко ответил.

— Он бы помог снимать груз, — перевёл толмач.

— Щедрый человек.

Судовладелец выслушал перевод и прибавил ещё несколько слов.

— И взял бы плату за лодки.

Вот теперь всё встало на свои места.

Сукин объяснил ему дальнейший порядок. Сигнал с джонки означал, что её капитан предлагает манёвр, а не ручается за глубину под нашим килем. Если вход незнаком, каждый проверяет его сам. Китаец возразил, что тогда мы станем терять время возле каждого мыса.

— Потеряем время, — ответил Иван Андреевич.

— Зато