Арматор - Виктор Коллингвуд

— А девуля-то, вашсиясь, совсем как вы расписана! — весело и нарочито придурковато заметил Ерофеич.

— Да ладно тебе! На ней всего-то пара рисунков и есть, не то, что у меня — заметил я, снимая рубашку. Мало ли, вдруг наличие татуировок заставит её признать во мне «родственную душу».

Это сработало, девушка тут же затараторила, то тыкая в себя и говоря слово «ама», то в меня, корабль и окружающих. Тон её ясно говорил о наличии ко всем нам больших претензий.

— Похоже, та лодка, что мы корпусом раздавили, ей принадлежала! — предположил старпом откуда-то из-за спины. — А там и её добыча лежала, небось, и одежда. Да и лодка денег стоит.

— Значит, компенсируем! — веско решил я. — Только на этот раз не из моей доли, а из средств Компании. Я-то к этому никаким боком не причастен.

Удивительное дело, но даже Северцев не нашёл, что возразить. Девушку взяли на берег, а там посадили в шлюпку и отправились в её деревню. Языка её не знали ни мы, ни китайцы из экипажа Ло, однако практика показывала, что при желании договориться можно и без этого.

*.*.*

На берегу к нашей «русалке» присоединились другие мужчины и женщины. Наш толмач выслушал женщин и признался, что не понял ни слова. Он говорил по-китайски, а местные, видимо, на каком-то диалекте японского. Пришлось послать к джонке. У её хозяина нашёлся старший матрос, прежде ходивший в Нагасаки и владевший тем диалектом японского, ан котором говорят рыбаки и работники порта. Женщины говорили ему, он передавал толмачу, а тот — мне. За время перевода можно было успеть загрустить.

Выяснилось, что наш корабль прошёл прямо через место, где женщины ныряли за раковинами. Лодку, с которой ныряла ныряльщица — ама они утопили, не заметив, вместе с уловом и одеждой.

— Передай, что всё оплатим. И спроси, что там было.

Старшая показала такую же лодку, одежду и даже назвала число выловленных раковин.

— Ладно, заплати, — приказал я Северцеву.

Пока приказчик бегал за деньгами, я наблюдал за работой ближайших ныряльщиц. Одна из них скинула с лодки ноги, набрала воздуха и ушла под воду без всплеска. Я ждал, когда она появится, и уже хотел спросить, не пора ли спасать несчастную, как та вынырнула с крупной раковиной в руке.

— Долго она так! За этим и ныряют? — спросил я.

Через двух толмачей вопрос дошёл до старшей. Та показала корзину: большую часть добычи составляли морские ушки. Их снимали с камней и продавали.

Тут я вспомнил, что в раковинах, вообще-то, бывают жемчужины. А стоят эти маленькие штучки очень серьезных денег.

— А жемчуг?

На этот раз ответила сама ныряльщица. Старший матрос с джонки выслушал её, засмеялся и перевёл китайцу; наш толмач передал мне:

— Она говорит: если бы жемчуг доставался всякий раз, когда приходится лезть в воду, они бы не спорили из-за корзины.

Короче, жемчужницы им попадались, но редко, и ещё реже внутри находили то, за что стоило платить. Я спросил, могут ли женщины достать раковину живой, не вскрывая её. Ныряльщица посмотрела на меня с любопытством и ответила, что достать может. Затем назвала цену — за раковину, а не за жемчужину, которую я, возможно, надеюсь в ней найти.

— Разумная женщина, — заметил я. — Передайте, что сегодня мы покупаем все такие раковины подряд.

За водой они вернулись поздно. Северцев вписал выплату в расходную книгу, а я всё ещё вспоминал, с какой лёгкостью женщина уходила под воду и как твёрдо назначила цену за раковину, внутри которой нам ничего не обещала.

Это маленькое приключение заставило меня задуматься. Япония, конечно, не такая богатая страна, как Китай, но все же наладить торговлю с нею было бы заманчиво. Да, у Резанова не получилось, но как знать, может быть, я окажусь лучшим дипломатом?

— Скажи-ка, любезный, — спросил я у нашего толмача с японского через другого толмача, с китайского. — А кто правит этими островами?

Оказалось, некий князь Со.

— А устройте-ка мне с ним встречу!

— Каким образом? Японцы очень церемонны. Они не встречаются с чужаками!

Однако неожиданно все устроилось как нельзя лучше. Когда наши матросы докатывали к шлюпке последние бочки, явились японские чиновники. Они осмотрел пушечные порты «Елисаветы», потом джонку, повертели бумаги, которые подал им Сукин. Все тот же матрос с джонки перевел, что нас спрашивают, что мы увозим с их острова.

— Вода? — спросил чиновник, указав на бочки.

— Вода, — подтвердил я. — И просьба передать князю Со, что русский граф хотел бы с ним поговорить.

Толмачи провели просьбу туда и обратно. Чиновник с сомнением посмотрел на меня и сообщил что доложит начальству, велел ждать ответа и отплыл на своей лодке с балдахином.

— Якорь поднимем завтра с рассветом, — сказал Сукин. — Если вам назначат встречу, возвращайтесь до темноты.

— С князьями не всегда удаётся договориться о часе.

— Тогда начните с часа. И помните: ни мешка проса, ни куска балласта с корабля без моего ведома.

— Вы лишаете меня главных доводов.

— Ничего, вы-то выкрутитесь!

Ответ пришёл после полудня. Нас ждали в Футю. Со мной отправились Северцев, толмач и матрос с джонки. На берегу у всех четверых спросили имена, мое оружие оставили у караульного. Писец старательно записал, что мы прибыли с русского вооружённого судна и нанятой китайской джонки. Для короткой беседы получалось много свидетелей.

Резиденция Со с моря казалась крепостью, а внутри больше походила на большой, хорошо прибранный дом. За воротами нас встретили натуральные самураи: у каждого за поясом по два меча, волосы собраны в узел на выбритом темени. Один проводил нас через двор, другой шёл позади. На деревянных галереях пришлось разуться. За бумажными перегородками мелькнули две сильно набеленные женщины в ярких кимоно. Завидев чужеземцев, они отступили в боковой проход. Нас ввели в комнату с циновками и нишей, где висел свиток. Со Ёсикацу сидел у низкого столика. Рядом писец разбирал наши бумаги.

Князь не предложил мне сесть, пока писец не дочитал перечень наших судов и груза. Особенно князя заинтересовало просо на китайской джонке.

— Вы пришли торговать? — спросил он.

Вопрос добирался до меня через матроса с джонки и нашего толмача. Я ответил, что мы пришли за водой, а торговать я хотел бы