Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

– Любят – не совсем верное слово. Это же лоа, духи, у них нет тел или эмоций в привычном нам смысле. Но если так считать, то да, им нравятся вещи с историей.

– Они не в восторге от твоего мотоцикла?

– Он достался мне от дяди, для них приемлемо. Но мне как раз нравится, что на мотоцикле они меня не трогают. А вот машину Айвори обожают, у него старая колымага, которая наверняка ещё застала лошадей на дороге!

– И как ощущаются лоа, если радуются?

– Как щекотка.

– И ты их постоянно вот так чувствуешь?

Даниэль внезапно замолчал, так что Изабель удивилась. Она не спросила ничего особенного, да и ей действительно было интересно. Она глянула на Даниэля, но тот прервался на очередную порцию кофе и вроде бы задумался.

– Ты же знаешь, что такое эско? – спросил он.

Посмотрев, пора ли поворачивать, Изабель крутанула руль пикапа и неопределённо пожала плечами. Она знала, это что-то связанное с лоа, но не была уверена.

– Креольское слово, – пояснил Даниэль. – Обозначает что-то вроде свиты, тех лоа, которые следуют за человеком, потому что их привлекает он сам, его личность, характер или занятия. Так или иначе эско есть у большинства. А теперь прибавь к этому духов всевозможных мест и предметов, кусочки душ… весь мир пронизан лоа. Если я позову их, то услышу. Тех, что посильнее, конечно. И у меня есть собственная эско, это те лоа, которым я приказываю, когда хочу, чтобы они что-то сделали.

– И часто? – полюбопытствовала Изабель. – Часто ты им приказываешь?

– В детстве так развлекался, сейчас реже, зато серьёзнее.

– И когда ты в последний раз что-то приказал лоа?

– Вчера. Тому, что вызвали наши братья и Зак. Я поговорил с ним, но уходить он не собирался, поэтому я приказал ему охранять книжный Мэтта.

Они проехали по мосту через Миссисипи, выезжая из центральной части города, и река казалась огромной и почти неподвижной, хоть это было обманчивым впечатлением. Вечерами вода становилась совсем тёмной, но сейчас её весело окрашивало солнце. Мост был некрасивым, функциональным, и тени металлических арок скользили по машине.

– И лоа послушает? – удивилась Изабель.

– Некоторое время. С жертвой и ритуалом можно было бы привязать надолго, но Мэтт на такое не согласится. Не говори ему, что этого-то лоа попросил! Будет ворчать.

Изабель хмыкнула, съезжая с моста. Как Мэтт умеет ворчать, она уже знала. И решила вернуться к изначальному вопросу:

– Так ты слышишь их? Лоа.

– Бо2льшую часть времени нет. Только если прислушиваюсь. Но тогда да, отлично слышу, говорю с ними. Но это не полноценный разговор, скорее как с животным.

Неожиданно Даниэль снова замолчал, Изабель боковым зрением видела, как он повернул к ней голову, и почувствовала в его словах, как он улыбается:

– Приятно поговорить с тем, кому действительно интересно, кто понимает, но не совсем ещё во всём этом погряз. Можно тебя спросить о личном?

Изабель напряглась. Почему-то ей представилось, что сейчас Даниэль либо станет расспрашивать о Генри, либо о личной жизни… хотя он не выглядел как тот, кто будет в лоб задавать вопросы.

– Ты ведь училась в колледже не в Новом Орлеане? На кого? Почему решила вернуться?

Даниэль оказался отличным слушателем. Он пил кофе, интересовался жизнью Изабель, в основном не связанной с колдовством, пообещал заехать в её магазин за полным скелетом крысы, «обязательно отложи для меня».

По сторонам дороги замелькали однообразные домики Бель Часс, Изабель глянула на Даниэля:

– Ладно, мы на месте, что теперь? Спросишь у лоа?

Отложив в подстаканник опустевшую кружку после кофе, Даниэль вытащил телефон и что-то на нём листал. Как позже поняла Изабель, искал адрес.

– Нет, – отозвался он, не отрываясь у телефона. – Почему ты постоянно думаешь, что мы станем решать дело колдовством? Есть более простые способы. Мы спросим у мадам Аделаиды.

Дом ничем не отличался от прочих, такой же аккуратный, беленький, он располагался на одинаковом расстоянии от католической церкви и баптистской выше по улице.

– А за углом – стоматолог, – усмехнулся Даниэль. – Удобно.

Ветерок приносил солоноватый аромат речной воды и громкий плач ребёнка, а стоило приблизиться к дому мадам Аделаиды, оказалось, дети именно там. Открыла полная чернокожая женщина, довольно молодая. Она узнала Даниэля, сграбастала его в объятия, он успел издать забавный звук, больше всего похожий на кряканье. Женщина оказалась дочерью мадам Аделаиды, Рут. Она впустила их в дом и провела на кухню, пахнущую ванилью и специями, напоила чаем и тут же вручила парочку детей, ни на миг не прекращая говорить. Оказалось, её мать на утренней службе, Изабель не стала спрашивать, в которой церкви, попросту не успевала вставить ни слова.

Даниэль был привычен, поэтому одной рукой он пил чай, а другой придерживал маленькую девочку, которую выдала Рут для присмотра. Изабель ребёнка не доверили, и она не то чтобы сильно расстроилась. Рут успела рассказать сплетни о целой куче народа, Изабель оставалось надеяться, что Даниэль знал хотя бы половину из них. Он не пытался говорить, спокойно попивая чай.

Мадам Аделаида появилась минут сорок спустя, и простое белое платье изящно контрастировало с её тёмной кожей. Жрица вуду была не такой шумной, как её дочь, а та подхватила детей и скрылась во дворе.

Вдаваться в подробности Даниэль не стал, сказал только, что они ищут Руби Гиллори. Мадам покивала, а на её шее блеснуло массивное распятье:

– Знаю, знаю Руби. Ты верно пришёл спрашивать у старой Аделаиды! Я всех тут знаю. Руби не из наших, но у неё есть сила. Странная сила. Старуха Луиза говорит, что у Руби чешуя из мертвецов. Она откалывает её по кусочкам, и те служат ей.

Изабель мало что понимала, а по лицу Даниэля не могла сказать, что он думает.

– Где она живёт?

– Дальше по реке, дома у самолёта, я нарисую.

Она взяла салфетку, ручку и набросала несколько прямых линий. С трудом Изабель представляла, как в этом хаосе можно понять, где искать, если ни одного названия улицы нет, но Даниэль поблагодарил и салфетку забрал. Они посидели ещё немного, но стоило на пороге появиться Рут с детьми, Даниэль ненавязчиво заявил, что им пора.

Давно уже Изабель так не радовалась палящему солнцу и жаре. По крайней мере, можно было перевести дыхание. Даниэль с ней согласился, к пикапу шагал неторопливо, а усевшись, не сразу пристегнулся, а сначала достал сигареты и закурил. Пахло приятно, настоящим табаком, а не как от обычных магазинных сигарет.

– Боже, Рут милая, но какая же она шумная! – выдохнул Даниэль.

Он откинул голову на