Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

– Будем ждать, – сказал он. – Когда она уйдёт.

– Зачем?

– Чтобы влезть к ней в дом, конечно же.

11

Генри маялся.

Он успел надоесть Мэтту, и тот с раздражением уточнил, что, у Генри больше дел других нет, как доставать его? Генри догадывался, что причина не в нём. Мэтт не выспался, ворчал, а к полудню скрылся в своей комнате, и Генри не удивился бы, если он завалился спать. Ранние подъёмы плохо на нём сказывались.

У Генри остались смутные воспоминания о том, что было ночью. Выспался он на удивление хорошо, но с ощущением чего-то неправильного. Сны отпустили его, но мягко колыхались волнами за стенами дома, наполняя часы ощущением нереальности.

Утром Мэтт нашёлся внизу, Мэри и Роберт уже ушли, а Изабель с Даниэлем уехали ещё раньше. В доме оставались они, Бернард и Айвори, ещё не спускавшийся. Мэтт скрылся у себя, Генри остался в гостиной.

У него с собой ничего не было, кроме телефона. Изабель отписалась, что они будут ждать, пока Руби уедет, лоа говорили, она куда-то собирается. Духи же остались следить за домом, когда Изабель прислала фото неаппетитного бургера то ли из ближайшей кафешки, то ли с заправки.

Поискать себе еду на кухне Генри стеснялся, тем более без Мэтта. Но плюнул на всё и сделал себе сэндвич. Поговорил с Заком, спрашивавшим, как они, и просил передать Айвори, что взял его сегодняшнего клиента в салоне.

К тому моменту Генри успел полазать по всему первому этажу особняка, почитать ленты соцсетей и ответить нескольким собственным клиентам. Айвори не спускался, и Генри решил проверить, как он там. Насколько он знал, Айвори как раз был из тех, кто вскакивал с утра пораньше и был при этом омерзительно бодр.

В самом Генри ещё пульсировали съеденные призраки у дороги, он перескакивал через ступеньку, по кругу обошёл дверь в комнату Бернарда Эша, Генри справедливо опасался после всего, что о нём слышал. Комнату Мэтта тоже сразу пропустил.

Помешкав немного перед оставшимися дверьми, Генри наконец-то попробовал ту, что у самой ванной, она ещё и стояла приоткрытой. Айвори действительно нашёлся там: свернулся на кровати поверх одеяла в одежде, как будто уже вставал, но решил снова лечь.

– Эй, ты живой? – спросил Генри, потому что на стук в дверь реакции не было.

Произносил он в шутку, но едва успел договорить, стало не по себе. Время перевалило за полдень, Айвори даже не спускался! Присев на постель, Генри тронул его за плечо и не сдержал облегчения: Айвори дышал глубоко, размеренно, как обычный спящий человек, на мёртвого точно не похож.

Генри потряс его за плечо, но Айвори не дрогнул. Тогда Генри потряс сильнее, но всё, чего он добился – это лёгкое шевеление, как у человека, отмахивающегося от тех, кто пытался разбудить.

Подскочив с кровати, Генри метнулся к другой комнате, которую до этого обходил, и забарабанил в дверь. Мэтт открыл спустя несколько мгновений, помятый, мрачный, но Генри подумал, что он не спал.

– Я не могу разбудить Айвори! – выпалил Генри.

Нахмурившись, Мэтт спросил, уже выходя из своей комнаты:

– В смысле, не можешь?

– Он не спускался, я пошёл проверить, а он спит. Но я не могу его разбудить!

Всё это Генри излагал уже спине Мэтта, который двигался по коридору широкими шагами.

Действовал Мэтт решительно. Когда и на его попытки Айвори только что-то пробормотал, Мэтт молча поднялся, прошёл в ванную, а вернулся со стаканом воды, бесцеремонно вылив на спящего.

С Генри однажды проделали нечто подобное. Ещё в школе он ночевал с друзьями после вечеринки, и один умник решил, что это будет весело. Он перевернул стакан с водой на Генри, а тот вскочил почти мгновенно, громко вопя матом и с размаха зарядив шутнику кулаком. Это был естественный рефлекс, но тот парень неделю с синяком ходил и обиженно косился на Генри, а тот считал, что был абсолютно прав и нечего подкрадываться к спящим людям!

Сейчас он отступил на шаг в коридор, на всякий случай. С трудом представлял, как хрупкий Айвори может впечатать кулак в Мэтта, да и наверняка тот увернулся бы… но мало ли.

Айвори действительно проснулся, но, к удивлению Генри, просто сел на кровати, потирая глаза. С его волос текло за шиворот футболки, лицо, плечи, руки были мокрыми, но Айвори словно не замечал и выглядел как человек, силящийся разлепить глаза.

– Что происходит? – пробормотал он.

– Это ты мне скажи, – мрачно заявил Мэтт, нависая над кроватью со стаканом.

Неловко пожав плечами, Айвори опустил руку, его глаза снова закрылись, и он, по всей видимости, хотел лечь обратно спать прямо мокрым, но Мэтт его перехватил и буквально рывком поставил на ноги.

– Нет уж, давай приводить тебя в чувство.

Он потащил Айвори вниз, бросив Генри:

– Напою его ударной дозой кофе, а ты спроси у сестры, как у них дела.

Оставшись в дверях комнаты в одиночестве, Генри с растерянностью смотрел как Мэтт ругался себе под нос, а Айвори шёл вяло и молча. Они скрылись на лестнице, Генри обернулся на комнату, на мокрое пятно, оставшееся на кровати. Да такое кого угодно поднимет!

Он подошёл и провёл по пятну кончиками пальцев, не удивляясь, что воду Мэтт использовал прохладную. Ничего нормального в сне Айвори не было. Он, может, и не уходил босым из дома вслед за зовом, но Генри легко представил, что в следующий раз никакая вода не поможет, и Айвори так и не проснётся.

Уж лучше ночная паника, как у Генри. Он её пережил и дальше бодрячком.

Достав из кармана телефон, Генри написал сестре, и ответ от неё пришёл почти сразу: они с Даниэлем вернулись на исходную точку и ждали, когда Руби уедет. Изабель упомянула, что они попытаются найти и понять, как она создала этот зов, и снять его.

Что ж, им лучше поспешить.

Изабель спросила, как они, и Генри в ответ послал смайлик руки с поднятым большим пальцем. Нет, ну ничего критичного пока не случилось, а беспокоить сейчас ни сестру, ни Даниэля не хотелось. Они и так постараются изо всех сил. Нужно их дождаться.

И проследить, чтобы Айвори больше не уснул.

Самого Генри точно не тянуло ко сну. Он убрал телефон в карман и пошёл по коридору к лестнице. Зов не влиял на него таким образом, но ещё от кофе он не откажется! Особенно если его сделает Мэтт, а не сам Генри.

Но на верхней ступеньке он остановился.